– Вообще-то спас тебя Эммон, – тихо сказала та. – Но я пыталась.

– Не знаю, много ли это значит притом, что ты сама привела нас в ловушку, – прорычал Эммон.

– Не в ловушку. – Из-под капюшона у Рэд выпал усик плюща; она заправила его за ухо. – Даже если все это было спланировано, мы узнали много ценного. И теперь лучше представляем, с чем имеем дело.

– Все равно. – Каю подняла одно плечо и уронила его обратно. Лицо у нее было серым и изнуренным. – Я пойму, если вы решите оставить меня здесь.

– Нет. – И вновь Раффи удивился собственному голосу, и еще больше – тому, насколько уверенно тот прозвучал. Он поднял взгляд на Рэд. – Мы ее не бросим. Это опасно.

Двери таверны открылись. В зал ввалился мужчина, явно уже наполовину пьяный, уселся у барной стойки.

– Слыхал весь этот гам в Храме? – спросил он у бармена. – Вопли да беготня. Можно подумать, кто-то умер.

– Конечно, Каю никто не бросит. – Рэд оглянулась через плечо и посмотрела в окно над стойкой. Небо заливал солнечный свет. – Мы уходим все вместе. Сейчас.

Пить пиво на пустой желудок было скверной затеей.

Раффи прижался затылком к деревянной стене, радуясь полумраку. Его первое впечатление от парусника подтвердилось – грузовой трюм и то, что капитан Нилс называл «пассажирскими каютами», оказались одним помещением с несколькими койками, собранными из сдвинутых ящиков и бугристых матрасов и отделенными друг от друга наспех подвешенной занавеской – три койки по одному борту, три по второму.

Когда все выбрались через заднюю дверь таверны, седой капитан их уже поджидал, а его крошечный парусник болтался на волнах у причала. Глаза у капитана были сонными; он зевал и морщил продубленное солнцем лицо, пока его пассажиры приближались, все еще скрывая лица под капюшонами. Если это его и озадачило, виду он не подал. Каю дала ему много денег.

– Добро пожаловать на борт. – Он махнул большой, грубой рукой, указывая на парусник. – У корабля нет имени, а меня звать Нилсом. Но понапрасну не зовите.

Никто из них и не собирался. Ветерок приносил со стороны Храма приглушенные крики, перемежавшиеся все более громкими голосами из таверны позади. Все шестеро по очереди торопливо взобрались по трапу, едва не срываясь на бег.

– Уходим, – сказал Эммон, замыкая строй.

Это звучало как приказ, и его исполнили. Нилс, видимо, был из тех людей, для которых золото перевешивало любознательность.

Теперь Эммон и Рэд сидели за занавеской и разговаривали так тихо, что Раффи не мог разобрать ни слова. Лира обсуждала что-то с Нилсом наверху, Файф ушел за ней.