– Нечистая тварь, – выплюнула она. – Мерзость. Твоя сестрица пропала, Вторая Дочь. Она склонится пред волей Королей, и тебе ничего с этим не сделать.
Решение было принято в ту же секунду, как жрица заговорила о Нив, напоминая Рэд о том, что при всей своей силе она беспомощна.
Корни сжались туже. У Маеры выкатились глаза. И Рэд позволила корням давить до тех пор, пока жизнь в этих глазах не померкла.
– Убив ее, ты не изменила истины, – прохрипела Кири. Она все еще рвалась вперед, непостижимо сильно; Каю позади нее по-прежнему затягивала ремень, но магия, позволявшая Кири слышать Королей, каким-то образом еще и наделяла ее невозможной мощью. – Ты не сможешь ничему помешать. Все теперь зависит от Нивиры, а я видела мрак внутри ее. Ты – единственное, ради чего она стала бы цепляться за себя, и, когда ты исчезнешь, исчезнет и она. Все кончено.
– Так и есть, – прорычали у двери.
Зеленые вены, пылающие глаза. Эммон, широко шагающий по разломанному полу. Эммон, одной рукой хватающий челюсть Кири, второй – ее затылок. Эммон, коротким рывком –
Обведенные зеленью глаза скользнули по Рэд; он убедился, что она цела, и повернулся к Каю.
– Я только что говорил с Раффи, – голосом, в котором осень стыла и обращалась зимой, произнес Волк, пока тело Верховной Жрицы оседало на пол. – Тебе придется кое-что объяснить.
Глава тридцать четвертая Раффи
Глава тридцать четвертая
– Ясделала это лишь для того, чтобы избежать помолвки.
Все шестеро, закутанные в плащи, сгрудились вокруг столика таверны, стоявшего в самом темном углу, что им удалось найти. Они почти не привлекли к себе внимания. Люди вокруг были слишком пьяны или полным ходом к этому шли.
Каю смотрела в свою кружку. Уже третью. Раффи не был ценителем пива, но вина в таверне не наливали, а выпивка есть выпивка, так что он тоже опустошил две кружки. Впрочем, на этом и остановился – выражение лица у Волка было свирепым, и Раффи счел, что лучше держаться между ним и Каю.
Он решил не пытать себя вопросом почему.
Пока они сломя голову летели прочь из Храма, захлопнув и заперев дверь Святилища, за который скрывалась – хотелось верить, что до сих пор, – картина бескровных смертей, времени на разговоры у них не было. И только в таверне, где им пришлось пережидать пару оставшихся до рассвета часов, все вопросы – и гнев – хлынули наружу.
– То есть ты вступила в Орден. – Лира взяла на себя роль посредника и холодной головы, смягчавшей переговоры Волков и Каю. – Чтобы тебя не могли выдать замуж.
– Только так я и могла этого избежать, – сказала Каю. – Мне бы не удалось вечно прятаться от отца. Я выбрала Рильт за удаленность и недосягаемость. Я уже слышала, что в Ордене какая-то… неразбериха… но не ожидала, что и Рильт окажется в нее втянут.