Когда он почти коснулся ее рта, Нив зарычала, выбросила руку и отпихнула его с такой силой, что сама чуть не упала назад, перебирая ногами по гремящим костям.

Вальхиор снова рассмеялся, живо и весело.

– Поцелуи положены только Солмиру, я понял, – сказал он. – Учтем, учтем.

Проекция Короля отвернулась и пошла дальше по костяному лабиринту. Нив двинулась следом, сжимая в руке отданную Швеей кость бога, хотя только что видела доказательство никчемности такого оружия.

Они шагали по обломкам еще какое-то время – тело Нив давно утратило способность ощущать его ход, – прежде чем Вальхиор остановился перед открывшейся пустотой, обширной и слишком темной, чтобы можно было что-то разглядеть в глубине.

– Он здесь, – сказал Король, пренебрежительно взмахнув рукой. – Твой предатель.

И Нив бросилась вперед, забыв и про страх, и про королевскую осанку.

Грудная клетка. Во всяком случае, так ей показалось. Изогнутые кости тянулись вверх и сходились в одну, сложенную из отдельных кусков. Пустоту между огромными ребрами заполняли другие кости, сросшиеся с ними за долгое время так же, как куски горы, в которой жил Оракул. В середине клетки горел серым пламенем небольшой костер, испускавший едкий дым.

И среди всех этих костей сидел Солмир, весь в крови и синяках. Как только Нив приблизилась, он встал, гремя длинной цепью. Одно запястье у него было заковано в увесистый белесый браслет – тоже костяной. Даже цепь, державшая Солмира на привязи, казалась сделанной из сцепленных вместе крошечных кривых позвонков; она позволяла ему перемещаться по камере, но не выпускала за порог. Под ногами у него стелилась пыль с отпечатками сапог и длинными полосами, словно он пытался вырвать цепь из пола и потерпел неудачу.

– Подумайте немного, – сказал Вальхиор. – Но не забывайте, что времени осталось мало. Тенеземье все менее устойчиво с каждой минутой. – Он ухмыльнулся, блеснув глазами. – Приятно вам повыбирать, кому быть жертвой. Мы даже оставим вас наедине.

Нив ощутила, как тяжесть чужого присутствия уходит у нее из головы, забирая с собой весь морок. Фигура Вальхиора моргнула и пропала, и в устроенной внутри скелета тюрьме остались только хилый костерок и они с Солмиром.

Она впилась глазами в него. Он – в нее. Огонь освещал его окровавленную грудь, глубокий рельеф гибких, крепких мышц. Когда-то Нив решила, что он сложен, будто нож, и сравнение это казалось все более уместным. Длинный, тонкий и острый, созданный ранить и не допускающий неосторожного обращения.

Солмир сглотнул, движение горла это явно выдавало. Нив до сих пор толком не успела рассмотреть его с тех пор, как он отдал ей всю магию и обратился обычным человеком. Синева его глаз стала еще ярче, а черты лица казались менее резкими, неуловимо смягченными.