— Она права, — поддержала Регину Маро. — Никто не знает, что это за технологии. Износу колонии не подвержены.

— А здесь, под самым боком у Фазиса, находилась полноценная колония! — восхищённо произнесла Регина. — Скоро сами увидите. Это не описать словами.

Мимо с утробным гулом промчался автопоезд.

Здоровенный тягач, как в «Безумном Максе», с тремя контейнерами на колёсах. Нашу компанию обдало воздушным потоком и запахом машинного масла.

Город разрастался.

Некогда Атлер был курортным посёлком, спутником Фазиса, но сейчас границу между основной агломерацией и этим наростом сложно провести. Пригороды почти сливаются, гостевые дома и дачи разбросаны по горным склонам на протяжении всего маршрута. Даже паромы и катера свободно курсируют между морскими вокзалами. Джан так и вовсе считает Атлер одним из районов Фазиса.

Горы отступили вправо, и магистраль потянулась вдоль самого побережья. Дома теснились всё плотнее друг к другу, начали мелькать заправки, небольшие магазинчики, гостиницы и пансионаты. Хаотичная застройка сменилась чётко размеченными кварталами. По городку мы ехали минут десять, затем свернули на узкую однополосную улочку и неспешно покатили к горам. Улочка вихляла среди трёхэтажных вилл, утопающих в зелени. Сытые псы дремали на обочинах.

И тут я увидел музей.

Точнее — бывшую колонию Предтеч.

Поначалу я не сообразил, что передо мной — настолько инородным казалось это сооружение. Не гора, не здание. Не пойми что вообще. Словно развёртку исполинского куба сделали объёмной и вкопали в землю, аккурат между морем и горами. Рядом проступили очертания высоченного купола. Причём купола не круглого, а многогранного. Не камень, не металл. Нечто матово-серое, поглощающее солнечные лучи.

Циклопические сооружения доминировали над окружающим ландшафтом, но чем ближе я подъезжал, тем яснее становилось, что вокруг колонии Предтеч наши современники возвели целый научно-исследовательский институт. Множество корпусов и зданий непонятного назначения. Мощный железобетонный забор. Ворота и КПП, колючка и предостерегающие знаки. Мурат Георгиевич вышел из автобуса, поговорил с охранником, показал удостоверение личности, какие-то бумаги. Расписался и махнул рукой водиле.

Створки ворот разъехались.

Мы медленно вкатили на территорию комплекса.

Первое, что бросилось в глаза, — мехи. Два роботизированных создания трёхметрового роста. Эти штуки возвышались над крышей автобуса, так что кабины с пилотами находилась практически вровень со мной.

Ираклий чуть из кресла не выпрыгнул.

Первый шагатель, лязгая сочленениями, переместился влево, заняв позицию у водонапорной башни. Второй мех не шевелился. Зато я мог рассмотреть в мельчайших подробностях кабину за изогнутым плексигласовым стеклом. Подковообразная приборная панель, рычаги, массивное кресло, вентиляционное отверстие, забранное решёткой… В кресле сидел двадцатилетний паренёк. Кисти пилота были охвачены устройствами, напоминающими джойстики игровой приставки, от которых тянулись вниз провода. Руки пилота лежали на подлокотниках кресла. Фонарь был слегка приоткрыт, и до моего слуха доносился шелест лопастей. В глаза бросались антенна, изогнутые выхлопные трубы и встроенная в одну из конечностей шагателя дисковая пила. Вторая рука «трансформера» была пустой, но я увидел нечто, смахивающее на подствольник. Из подствольника торчало остриё выдвижного клинка.