Размышляя таким образом, я отправился на пробежку.

Квартал полностью вымер. Разве что бродячие псы рыскали по окрестностям и набрасывались на проезжающие машины. По дороге я двинул в два грызла, установив новый рекорд. Стаями псины пока не нападали.

Вернувшись домой, наскоро сварил овсянку, почистил себе банан и достал из холодильника пару яблок. Молниеносно перекусил, помыл посуду и отправился наверх собирать рюкзак. Ифу и матерчатые мокасины за ночь полностью высохли — помог южный ветер. Я упаковал сменку и задумался над дополнительным инвентарём. Кусари-гамы для первого свидания точно не подойдут. Возьму с собой нож. Который фултанг. Ну, если забыть, что фултанг — это не название, а конструкционная особенность.

Облачившись в шорты и рубашку без рукавов, я вышел на улицу.

Да, с рубашечкой я поспешил. Пока бегал, это особо не ощущалось, но без солнца в осеннем Фазисе прохладно. Восход в семь утра, сейчас почти восемь. Вот только диск ещё не выбрался из-за горной гряды. А если бы и выбрался, никто не отменял высотки, понатыканные в этой части города на каждом углу.

Ускоряюсь.

Автобусы не ходят, топаю пешком.

Примерно в половину девятого я добираюсь до гимназии. Туристический автобус уже на месте — аккурат перед воротами школы. Вместительный, двухэтажный, выкрашенный в оранжевый цвет. Прямо апельсин, а не автобус. Часть моих одноклассников уже на месте. Кто-то занял кошерные места на обзорной площадке верхнего уровня, кто-то стоит внизу, разбившись на кучки. Я поискал глазами знакомых — и сразу же напоролся на Гриднева. Староста помахал мне рукой.

— Здорово, — я подошёл к Игорю. — Помощь нужна?

Гриднев пожимает плечами:

— Всё нормально. Полчаса до отъезда.

Мурат Георгиевич о чём-то переговаривался с водителем — пожилым кавказцем в кепке-аэродроме. Шофёр кивал, до меня доносились обрывки фраз… Серпантин… ограничения… не волнуйся, брат…

Понятно.

Историк убеждает лихого джигита не носиться по горным склонам на больших скоростях.

Я планировал заскочить по дороге в круглосуточный магазин, чтобы купить еды, но все лавки были закрыты. Пришлось напомнить себе, где я нахожусь. В Фазисе раньше десяти нереально встретить живых продавцов… А крупные универмаги и торговые центры открываются с девяти. Без шансов.

На противоположной стороне проспекта Дарвина остановился троллейбус. Среди тех, кто вышел, мелькнуло лицо Ираклия.

К обочине подкатила дорогая машина, напоминающая советскую «Чайку». Задняя дверь открылась, выпуская в сентябрьское утро мою бессмертную спарринг-партнёршу. Водитель, мрачный субъёкт в солнцезащитных очках, обогнул тачку, открыл багажник и подал девушке рюкзак. Проходя мимо нас с Гридневым, Маро сухо поздоровалась. И скрылась в глубине салона.