— Ладно, обойдётся Тукан без своих ягод, — сдался под напором совести Фалайз. — Наверняка они не такие уж и дорогие…

Развернувшись, он собрался уходить, но, немного не рассчитав, наступил в какую-то яму, споткнулся и полетел прямиком в кусты, распугав при этом поднявших дикий крик птиц. Разумеется, пока дикий маг на четвереньках вылезал из зарослей и вставал на две ноги, медведь уже тоже поднялся.

— Ну конечно! — раздражённо махнул руками Фалайз. — Я тебя только пощадил, имей уважение!

Увы, у зверя были только когти и зубы, которые он сразу же попытался применить по прямому назначению. И если бы не опьянение, наверняка бы успешно.

— Эй ты, последний шанс, а то…

Закончить фразу дикий маг не успел — медведь снова перешёл в нападение, на этот не собираясь промахиваться и уж тем более опускаться до бесед о пощаде. Из-за этого Фалайз не стал дожидаться, пока навык полностью зарядится, и рискнул применить его раньше, примерно на двух третьих процесса. Ему повезло: сработала удача, которая превратила неизвестно какое заклинание во вполне конкретную вспышку пламени.

— А ведь всё могло быть иначе, — с претензией заметил дикий маг, наблюдая за тем, как зверь, объятый пламенем, безуспешно мечется, пытаясь потушиться. — Мы могли выйти из этого леса друзьями, верными напарниками, а не… вот так.

Медведь бросил на Фалайза взгляд, словно спрашивая, что за чепуху тот несёт, и наконец соизволил умереть. Поняв, что читать нотации шашлыку неинтересно, дикий маг привычным движением потушил свою рясу, которую тоже зацепило, и спешно направился обратно в Гадюкино за вещами. Приближалась ночь, а учитывая общую запущенность Мангорна, ходить по нему в темноте было откровенно опасно.

***

Оказавшись единожды в ночном Амбваланге, забыть его атмосферу, царившую в это время суток, не вышло бы при всём желании. Дело было в том, что многие игроки, лишённые возможности играть в то время, когда в «Хрониках» было светло, всячески старались скрасить своё существование, не жалея на это никаких денег. Стоило солнцу сесть и опуститься сумеркам, изображающим ночь, город наполнялся светом от множества ламп, фонарей, факелов и иных подчас весьма оригинальных источников освещения. Тем самым всё преображалось до неузнаваемости.

Особенно это касалось центральной площади. Не только потому, что множество её фонтанов подсвечивались всеми цветами радуги, но и из-за музыки. Бардов в Союзе Запада, может, было и не слишком много, но те, что имелись, свою публику собирали, устраивая по несколько раз на неделе различные тематические концерты.