– Тс! Тихо, Сергей Янович, это я… я был в редуте.

– Ты тот краснолицый малец? – всмотрелся в его лицо Сергей Янович и отшатнулся: – Да ты и не человек вовсе! Создание Хаоса!

В редуте никто и не спрашивал, не рассматривал в грязи общей свалки. А теперь древний страх перед пришельцами из иных мест мог сгубить весь план спасения.

– Да не Хаоса, я орк.

– Тише! – шикнул Аобран.

– Мы пришли спасти вас.

К счастью, Сергей Янович быстро совладал с собой. Да и его товарищи лишь сосредоточенно встрепенулись. Адхи подкрался к караульным и вместо сабли выхватил привычный нож. Правда, врага он убил точным ударом когтей, а другим охранником занялся Ледор, с точностью наемника Аларгата метнув короткий клинок. Порой спутник пугал своими способностями, которые и без магии оказывались смертоносными. Неспроста он порой с легкостью жонглировал острыми предметами и показывал трюки с саблей. Впрочем, оставалось еще четверо караульных.

«Нет, нож здесь не поможет», – подумал Адхи, подходя к пленникам, но Аобран и Чигуса уже растапливали огненной магией цепи.

– Теперь тихо отступаем, – скомандовал Адхи и вздрогнул, когда услышал звяканье кандалов. – Тише…

– А чего тише? – внезапно хохотнул старпом, расправляя широченные плечи. – Нас больше!

И пираты выскочили из-за уступа, открыто нападая на караульных. Похоже, те не ожидали диверсии в сердце Тхуадора, ведь война шла у границы.

– П-пираты?! – пораженно узнал налетчиков один из сторожей.

– У нас нет золота! Только никчемные пленники! – попытался оправдаться другой.

– А нам и не золото нужно! За Сергея Яновича! – кинулся вперед Емеля, замечая сигнальную ракету в руке одного из караульных. До лагеря-шахты военнопленных оставалось немного, и сигнал о помощи наверняка рассмотрели бы. Так что выбора не представилось.

Адхи впервые увидел, как жутко расширились глаза Емели, а потом единый взмах сабли прервал жизнь вражеского солдата. Бывший пастух, возможно, и сам не понимал, что творит. На мгновение он остолбенел и едва не выронил оружие. Значит, это оказалось его первое убийство. Адхи тоже помнил это неприятное чувство, словно внутри ломался какой-то барьер. Что-то навсегда умирало, уходил оттиск детской невинности и безмятежности…

Вскоре в лагере не осталось караульных, пираты сработали быстро и беспощадно, даже не спрашивая кудесников. Офелиса же смыла в ущелье все следы пребывания людей на горной тропе, чтобы сбить с толку возможную погоню. Хотя невидимый дирижабль, застывший в увитом черными линиями небе, едва ли отследили бы лучшие дозорные Тхуадора.