– Куда идти? – вполголоса спросил Ледор.

– Полагаю, на свет? – заметил Аобран.

В отдалении и впрямь мерцали огни наспех разбитого лагеря. Группа из пиратов и кудесников последовала по узкому карнизу дороги и бесшумно притаилась за валунами. За время набегов и грабежей пираты научились действовать скрытно, да и кудесники не привыкли громко заявлять о себе, если не собирались дать представление. Адхи недоверчиво выглянул из укрытия, подползая на животе к краю лагеря вместе с Офелисой и Аобраном.

Картина открылась закономерно безрадостная. Сторожа выставили караулы, разводили костер и готовили кашу с мясом. Пленникам же, оставленным на голых камнях, полагался лишь жалкий паек из засохших сухарей, напоминавших спрессованную прошлогоднюю траву.

– Шесть солдат на двадцать пленников, – деловито сосчитала Офелиса, выглядывая из-за уступа. Адхи заметил, что у кудесницы по-кошачьи вспыхивают глаза. Значит, она прекрасно видела в сумерках.

– Вероятно, двое шли впереди, двое сзади. Остальные по бокам, – кивнул Аобран, неизменно коллекционируя и выдавая занятные, но не слишком важные факты. Интересовало текущее расположение солдат. Теперь двое что-то делали над котелком, двое неизменно охраняли колонну скованных людей, еще двое недоверчиво патрулировали границы лагеря.

– Сидеть! – командовали они несчастным, словно псам, когда один из пленников попытался шевельнуться. Наверняка все они окоченели и воспринимали короткую передышку на открытой всем ветрам возвышенности едва ли не как большую пытку, чем следование по гибельному пути.

«Вот он, наконец-то», – почти с ликованием выдохнул Адхи, медленно подползая к пленникам, когда караульщики отвернулись. В измученном изможденном человеке, чье лицо напоминало сизо-лиловую маску из кровоподтеков и ссадин, он узнал коренастого командира из редута.

А вокруг мелькали и знакомые лица из его батареи. Но все истерзанные, предельно осунувшиеся, с застывшей обреченностью в глазах. Зеленые кафтаны военной формы изорвались и превратились в серые лохмотья, кое-кто шел по острым камням без сапог. Здесь, в пыли и кандалах, они едва напоминали тех несгибаемых мужчин, которые воспринимали вражеские ядра, точно градины весеннего дождя, а атаку конницы, наверное, как набежавшую на песок волну. Тогда они не сдавались за своего Царя, но и теперь в их глазах, тронутых лихорадочным блеском отчаяния, читалось неизменное упрямство. Они хотели сбежать, освободиться. И они верили в то, что судьба не позволит им сгинуть в рабстве у врагов.

– Вы кто? – вздрогнул Сергей Янович, приоткрывая заплывшие веки, когда Адхи дотронулся до его плеча и тут же приложил палец к губам: