– А как еще ты предлагаешь? У нас есть выбор? Дворец охраняют мэйвы, завербованные Рыжеусым, – растерянно пожала плечами Чигуса. – Что вообще делать?

В кают-компании повисло молчание, собравшиеся пираты тоже не знали, что предложить. Емеля нервно жался к стене, то боясь задеть карты, то не зная, куда деть руки. Старший помощник хмурился и недовольно рычал наподобие цепного пса и умных мыслей тоже не высказывал.

– Лесита, почему ты уверена, что мы не сбежим во время ограбления? – неожиданно осведомился Аобран.

– Марквин держит в заложниках брата Адхи. И чтобы его спасти, Адхи нужно почему-то сначала к королю Тхуадора, а потом к царю Сваитана. Получается, мне даже не надо держать заложников, чтобы удерживать всех вас, – развела руками Лесита. – Все очевидно. Кроме одного: у нас нет плана. А мы уже в Тхуадоре, и поворачивать обратно…

Лесита умолкла, не подобрав нужных слов. Команда тоже не отвечала, как и кудесники. Всех застигло общее тягучее ощущение безвыходной ловушки, в которую они сами себя загнали. Убежище на летающих островах в мире Таэвас было атаковано мэйвами, их же собратья охраняли короля. И от воздушных сражений с дирижаблями Тхуадора пиратский корабль защищал только купол белых линий. Не существовало ни планов, ни путей отступления. Лесита оказалась слишком самоуверенной, а спутники, наверное, слишком полагались на удачу. Впрочем, им и не оставили выбора.

«Лучше бы мы вообще не встречались с этой пираткой. Или, может, сейчас сбежать от нее? Самим придумать план, как добраться до короля?» – судорожно размышлял Адхи, переглядываясь с Чигусой. И в немом движении глаз читался единый упрек всем этим слишком умным взрослым, которые не считались с мнением младших спутников, заставляли их выполнять глупые приказы, следовать установленным правилам, а в отчаянный момент сами не представляли, что предпринять.

И во взглядах целой пиратской команды, закаленной в воздушных боях, сквозила такая же растерянность заблудившихся детей. Только Лесита и Офелиса бессмысленно испепеляли друг друга молчаливой неприязнью, похоже, мысленно прокручивая сотни взаимных обвинений. И хотя Адхи не умел залезать в головы других, он неприятно ощущал колыхание черно-белых линий вокруг этих волевых женщин, которые ощущали свою беспомощность острее остальных.

Линии… А ведь он действительно все сильнее переселялся в мир иного зрения и слуха. Теперь ему ничего не стоило увидеть в случайный момент переплетения полотна мирозданья, иногда по своей воле, иногда без причины. Адхи словно бы проваливался сквозь привычную реальность, искажалось само восприятие. И теперь он тоже уплывал куда-то, уходил из душной кают-компании, не двигаясь с места. Уносило его в места куда более страшные, чем опрятный пиратский дирижабль.