Ноги у меня сделались ватными. Эта песня отличалась от гимнов в мою честь, которые звучали, когда я вошла в Имперский Зал сегодня. Отличалась она и от радостного гула толпы после моего Первого Указа, когда триумф тесно переплетался со сплетнями и скандалом.

В этой песне ощущалась доброта, словно третий аккорд в гармонии, накрывшей огромный зал.

Любовь. Этот живой океан, скандирующий мое имя, был наполнен любовью.

– Докажи это, сестренка! – крикнула Минь Цзя, подмигнув мне и показав на маску на моей груди. – В конце концов, Луч может оставить тебя в любое время. Лучше нам проверить, достойна ли ты еще!

Мурашки побежали у меня по спине. И все же я крикнула:

– Обабирин!

Слово разлетелось от эхо-камня во все стороны. Зал затаил дыхание.

Я подняла взгляд: над прозрачным куполом в облаках пролетел пеликан.

Глаза львицы ослепительно вспыхнули золотым светом.

У меня три колокольчика во рту, и я не лгу!

Однажды девушка попробовала смерть на вкус и выплюнула ее – тьфу, тьфу! – потому как ей не понравилась такая история.

Назвать ли мне ее по имени? Эгей, но вы уже знаете, как ее звали!

Много лун назад по земле ходила Идаджо.