Марианна подключилась, хлопая вместе с ним, махая рукой застенчивой Лхаце, чтобы та бросила прятаться. Даже Харша стала ритмично хлопать, смеясь во весь голос над их выходками. Ее хриплое карканье разносилось по долине, вторя хлопкам. А Фислар разошелся, распелся, наполняя долину ясным мелодичным голосом.
Они плясали втроем, и Фислар кружил их по очереди за руки. Хохотали как дети. Харша с восторгом ловила их сияющие взоры. Такие молодые. Такие счастливые. Фислар специально пропел последнюю, быструю часть песни дважды, чтобы дольше веселиться. Тибетцы тоже смеялись сорадуясь заморским чудакам. Молодые люди хлопали в ритм их свободолюбивой, как само воплощение Америки, беззаботной песенке. И казалось – вся остановка превратилась в концертную площадку.
Но все заканчивается. Как и эта песня. Автобус уже уносил Фислара с Марианной в далекое неизвестное будущее. Если солнце не будет сиять. Сдашься ли ты, милая? Лхаце махала рукой, едва сдерживая слезы. Харша обнимала ее за плечи, печально улыбаясь в след старому проржавевшему от сырости автобусу, уносящему этих двоих прочь от затерянной в горных долинах и перевалах остановки, прочь от прошлого.
Обратно они шли молча всю дорогу. И у обеих еще играла в голове, незатейливая мелодия, напетая несостоявшимся бардом: