И пока он объясняет, все вроде бы понятно. Но стоит отвернуться…, и ты снова там. Стоишь на том же самом месте, будто и не было никогда никаких изменений. И снова гнев и страх, желания и сомнения, как черные вороны, что ждут чтобы начать клевать тебя, стоит выйти из воды. Вот они, сидят на поникших ветках деревьев. Молчат. Никуда не улетали, ты просто на время отодвигаешь их в сторону. Но они остаются, притаившись ждать подходящего момента, минутной слабости, стечения обстоятельств. И эта бесплодная борьба заставляет разочароваться, поникнуть. Но нет, и тут приходит он на помощь со словами: «Воспринимай все препятствия, как благословения. Ибо если не было бы препятствий, то невозможно было бы расти, невозможно было бы определить на каком этапе пути ты находишься, невозможно понять свои слабые стороны. Без препятствий никуда. Это твои самые лучшие помощники. Радуйся им». И это – радостное усилие, безмерная практика, превосходящей все препятствия радости. Ведь переживание горя вовсе не отдаляет нас от горя, а лишь усиливает его. И чем чаще и глубже пропитываешься горем, тем быстрее оно проявится, всходит на свет. Тем проторенней его дорога. И все придет к тому, что единственной реакцией на любой раздражитель будет лишь чувство глубокого несчастья, потерянности, одиночества. И это тот путь, которым шла бесконечные эоны предыдущих жизней. А теперь раз – и наоборот. Взять и вопреки всему начать жить иначе. Реагировать иначе, вести себя по-другому. Ведь прошлый путь исхожен вдоль и поперек и как бы ни казались его дорожки родными и приятными для глаза, все они сплошь и рядом усыпаны колючими шипами ошибок, ржавыми гвоздями заблуждений и поросшие репейниками страданий. Нет, туда путь заказан, как бы ни тянуло жить по-старому, сопротивляться переменам. Поэтому, поначалу, радуйся искусственно, натужно, потом размышляй снова и снова, становись осознанней до тех пор, пока каждый день, каждую минуту и секунду радость сама не будет выливаться спонтанным потоком. А пока… пока так не получалось. Поэтому опять злилась, отчаивалась, раздражалась, в очередной раз таща на спине тяжеленный мешок цемента для строительства ступы прямо посреди горных перевалов.

Остановилась, пот вытирая. Как всю жизнь жила и даже не знала, что такое вспотеть. Ожерелья с серьгами казались самой тяжелой ношей. Как давно это было. Хотя и совсем недавно. Но все же, будто пропасть отделяла ее от того, прежнего мира, где жила свою жизнь царевны Харши, шестой в очереди на престол царя нагов Сафалы, как «мило» подметил Аймшиг. Жизнь полная пороков, сплетен, интриг. Теперь, оглядываясь назад, казалось, что самым лучшим поступком всей жизни – было спасти жизнь Марианне, хотя и таким странным способом. А кто в тот момент смог бы предложить лучше? Ну вот, до чего можно докатиться в такой глуши, бесконечно разговаривая сама с собой. Уже подвожу итоги уходящей жизни. Хотя Лама Чова приказал не отчаиваться. Это еще не конец.