***

Они сидели на остановке. Не пойми где в горах оказалась остановка. Она никак не была обозначена и если бы не Лхаце, то не нашли бы. Тем более в таком тумане. Но Марианна радовалась, еще не подозревая, каково это ехать по сложному серпантину при такой видимости. Душу грела мысль, что они заботятся, охраняют. Лама Чова и прочие. Напустили облаков, лишь бы воплощение древнего ужаса не смогло ее обнаружить. Тот, наверное, был в ярости. Рвал и метал не в силах отыскать уже совсем новую, свободную в своей обычности Марианну. Правда внешность пока еще не совсем поменялась. Хотя точнее сказать – вообще не поменялась. Изменилось лишь отношение к ней окружающих. Стало спокойнее. Теперь она была просто красивой, как тысячи-тысяч молодых девушек. И хоть кепка стража была утеряна в пещерах среди демонов разных мастей, она продолжала носить головной убор в общественных местах, а еще иногда и маску. Теперь на голове её красовалась модная бейсболка с прямым козырьком, подаренная Фисларом. А что поделать, страх – дело долгоиграющее. Она уезжала учиться рисовать. Хотя до того, как лама предложил ей этим заняться, никогда прежде не брала кисти в руки. Разве что в глубоком детстве. Ну а теперь… Согласилась. Ведь так необычно, причудливо кроется ткань нашей жизни. Год назад – почти дипломат, а теперь – будущий тханкописец82. Кто бы знал. Кто бы знал…

Фислар тоже сидел рядом на камне, обросший, утративший лоск лондонского света, оттого все больше схожий с тем, прежним Фисларом, пилившим до кровавых мозолей деревья в лесу Владыки Селдриона и переписывающим строки про цветы на кладбищах вселенной. Тем Фисларом, что еще не отучился мечтать. Что, возможно, только сейчас из состояния гусеницы или личинки, достиг состояния Элихио – вечного странника. А она сумела разглядеть его суть еще тогда, в сиреневых сумерках цветущих глициний. О, Элихио, никогда не отыскать тебе дом сколько бы ты не пытался. Даже тот, временный дом, где, сидя в своей келье, ты вдруг посмотришь в окно, и обомлев от неожиданности, увидишь две радуги в небе, с которого дождем упадут мелкие светло-желтые цветы83. Эти цветы покроют собой всю землю, крыши, дороги, собак и людей, будут гроздьями свисать с хвойных веток, а потом так же внезапно исчезнут. Тогда, узнав об уходе из мира ламы Чова, ты все же решишь написать Киту огромное письмо с извинениями. Ровно так, как перед уходом в тот самый день наставлял тебя мастер. И, не выдержав надрыва разлуки, Кит достанет билеты на самый ближайший рейс, потратит неимоверные деньги на проводников и все же добравшись, увидит того, кто изменил всю его жизнь. Увидит, стоя в опаленном пустынным ослепительным солнцем дворе, того, кто никак не изменился с их последней встречи. А сам он уже наполовину седой, промотавший свое состояние, победивший рак кожи, уставший от жизни простой и жалкий. Вновь узрит свое божество, которое теперь стало лишь еще дальше, еще недостижимей в этих красных накидках с обритой налысо головой.