И Лхаце сидела тут же на остановке, в мглистом тумане, будто на краю света, в преддверии рая. Еще вчера плакала, прячась за домом, лишь бы никто не услышал. Фислар уходил, уезжал с Марианной, хотя и не вместе, но все равно покидал их. Придуманная жизнь, сотканная из воздушных замков, где они были бы вместе, существовала лишь в ее воображении. Под кроватью осталась увесистая пачка зеленой валюты, обернутая в газеты. «Ты должна обещать мне, что потратишь эти деньги на обучение. Езжай с любую страну, куда хочешь. Тебе этого хватит. Только исполни свою мечту». Так наставлял он, отдавший ей почти все заработанные деньги. И она кивала, чуть не рыдая. И счастье, и горе одновременно. Мечтала выйти за него замуж. Мечтала стать врачом в Америке. Но лишь одна мечта может исполниться. И хотя пандемия сильно отдалила исполнение этой мечты, все же спустя девять лет, получив образование в Индии, она смогла переехать в штаты, переквалифицироваться и работать медсестрой. Там она все-таки вышла замуж, хотя за другого, своего пациента, родила двух девочек, но все-таки иногда вспоминала, вечно пытаясь отыскать в бескрайности соцсетей того, кто помог ей в самом начале жизни, чтобы отблагодарить, рассказать о себе и о том, что для нее тогда значил этот поступок. Но этого не произошло. Она больше никогда его не увидела.

И Харша была здесь. И нечто подсказывало, нашептывая ей на ухо, что они больше никогда не встретятся. И снова это «никогда». Может и нет никакого «никогда». Ведь может ли быть что-то конечное в бескрайнем водовороте времени, где никто и ничто никогда не исчезает. Не перестанет существовать. Что же тогда можно обозначить словами «когда-то» или «никогда». Всего лишь слова. Ничего не значащие обозначения, не имеющие абсолютного смысла. А может это вообще лишь начало нового приключения?

Рождение заканчивается смертью,

Встречи заканчиваются разлукой,

Накопление заканчивается истощением,

Взлеты заканчиваются падением84

Такие строки прочитал ей Лама Чова, пытаясь утешить тяжесть расставания с подругой, которую только обрела и вот уже теряла. Но теперь, размышляя над их смыслом, она продолжила. Ведь так и смерть закончится рождением, а разлука – новой встречей. Все переменно, непостоянно, не имеет основы, не рождено и не преходяще. Так, где же разлука? Где встреча? Но она была здесь, эта разлука, ощутимая, не контролируемая, словно поток горной реки, текущей под обрывом, где они ждали автобус. И хоть умом понимала истину, сердце все равно тосковало. Не в силах терпеть завывающую тишину пустынной каменистой долины, она нарочито весело обратилась к Фислару: