Вода журчала рядом. Всегда холодная, всегда новая. Лама Чова говорил, что это и есть наша истинная природа – свобода от омрачений. Беспримесно чистая, сама себя очищающая. Сияющая подобно солнцу и непрерывная подобно реке. Течет себе из неоткуда в никуда. Стоит оставить ее как есть, не отвергать и не привязываться к тому, что приходит и уходит, как вся грязь прибьется к берегам, осядет на дне и вот уже спонтанная чистота вырывается наружу. Харша сидела на камне, гладила его любовно. Нагретый солнцем, здесь казался желаннее, чем на безбрежных пустошах сверху. Она обернулась по сторонам. Река так манила, звала к себе, что нестерпимо захотелось окунуться. Хоть тут и бывают люди, но только на дороге, вряд ли пойдут сюда. Непереносимо хотелось погрузиться в студеность потока. Она скользнула между камней и погрузилась в бурлящие воды. И тут же в тело будто вонзилось тысячу спиц, дыхание перехватило, движения затормозились. Она глубоко выдохнула, чтобы не вскрикнуть. Но скоро все отступило, ручей показался родным и бодрящим, и она плыла против потока, сносимая им обратно, извиваясь длинным хвостом, так долго, что человеку не в силах было бы выдержать. Игристое солнце переливалось, искрясь в бурлении волн, ее длинные иссиня-черные волосы расплелись и лежали, окутывая спину, пока она еще умывалась, сидя в воде на кольцах хвоста. Развернулась было выползать, взглядом ища тропку, по которой спускалась, как замерла. Сердце рухнуло в желудок. На берегу, буквально в нескольких метрах от нее стоял человек. Сразу узнала его, аж губы побелели. Тот парень с осликом и чаем, она уже и не помнила, как его звали. Какое-то тибетское имя, звонкое как колокольчик. Она поджала губы. Он глядел на нее замерев так же, будто два зверя случайно встретились на незнакомой для обоих тропке. Стоят и не знают, что же им делать по их звериным обычаям. У Харши в ушах звенело, тело не ощущалось, и она не могла владеть им. В голове один за другим перебирались возможные варианты, и она уже открыла рот, чтобы соврать, как он опередил ее.

– Я знаю кто ты. Я видел.

Он сказал это. Да, черт побери, он сказал это на языке нагов. Словно почудилось, будто ручей с ветром на пару поигрались, переврав слова в то заклинание, которое хотелось бы слышать. Не шелохнувшись, она только прищурилась. Тогда он повторил.

– Я знаю кто ты. Я видел тебя. Не бойся – я тоже из этого рода.

– Откуда ты знаешь этот язык. – Харша издалека пыталась прочесть на его загорелом лице тень обмана, но взгляд был бесхитростным.

– Я же сказал. Мы из одного рода. Я тоже не человек.