– Тогда хватит прикидываться. Покажи себя.
– Выйди сначала, ты, верно, замерзла.
– Покажи себя! – Взревела она. И слова эти с надрывом взорвавшиеся, как последняя надежда, отчаянная тоска по правде, нетерпеливая.
Вот почему у него такие зеленые глаза. Травянистые. Худощавое гибкое тело плавно переходило в хамелеоново-зеленый хвост с крупными темно-еловыми пятнами, украшений почти не было, только браслеты и маленькие серьги из золота. Простолюдин – мелькнуло в ее голове, пока она, не торопясь выползала из воды. Он ждал ее. Как хорошо, что сама уже без украшений. Не нужно мне тут, чтобы еще кланялись. Она старалась не думать о его внешности, но некто внутри уже успел отметить про себя ощущение особой гармоничности его присутствия. В жизни ей не довелось пересечься с простыми нагами. А в этом мире может все немного по-другому? Он тоже заметил отсутствие украшений, хотя всегда хотел судить о других исключая проявления статуса, не предвзято. Но взгляд его цеплялся о то изящество, с которым она двигалась, мягкость, так сильно контрастирующая с напряженно-внимательными глазами, высокими надменными скулами и вздернутыми тонкими бровями. Ее широкий распластанный нос в сочетании с другими чертами давал ощущение схожести с американскими индейцами, если бы он знал таких. Как же был похож на индейца ее отец. Марианна отметила это еще будучи в чертогах нагов. Нет, она точно не здешняя.
– Так значит Зара из Казахстана? – Припомнил он, доверчиво улыбаясь.
И когда импульс доверия, излучаемый кошачьими глазами того, кого она даже забыла по имени, тронул мягкой лапой ее сердце, нагини прорвало. В тот день ей казалось, что это был самый долгий разговор за всю ее жизнь.
Аймшиг
Аймшиг
– Поклонничка себе завела? – Спросил он, ковыряясь в зубах осколком кости.
Харша молчала. Его присутствие она ощутила сразу, как только он сел на камень неподалеку, проявившись из воздуха. До его появления, она умиротворенно выкладывала камни почти любовно промазывая щели между ними раствором. Ступа возвышалась уже до пояса. Церин, который просто перевел на тибетский свое настоящее санскритское имя Джарадаштин, что означало «долголетие», сменил ее на посту, чтобы отправиться за провизией и водой. Он должен был отсутствовать весь следующий день, пока Харша, чье имя на санскрите значило «неудержимая радость», что она только сейчас узнала от Церина, деликатно умолчавшего о втором и буквальном переводе, дабы не выглядеть грубым, возводила стены ступы.
а– Где ты хоть его откопала, расскажешь? – Он причмокнул губами, засовывая кость куда-то за пазуху традиционной тибетской куртки. – Ей, ты что оглохла? – Крикнул громче, видя, что она не реагирует. – Ну так что у вас тут любовь-морковь значит. – Не сдавался вампир подходя ближе. – Или как обычно нашла себе очередного раба и связала его клятвами?