Лама узнал Церина и еще издалека помахал ему рукой как близкому другу. Тот упал на землю, кончиком пальцев едва коснувшись его обуви. Харша глядела удивленно. Процессия тронулась дальше, вверх к недостроенной ступе, следуя старой тропе. Церин не отставал.

– Куда вы идете? – Спросил он полушепотом у Харши на языке нагов.

– Мое путешествие отменяется. Гуру Чова сказал следовать за ними. Срочно. Это все что я знаю. Но в любом случае прошу тебя сторожить ступу. Уж не знаю, сколько буду отсутствовать. – Она наконец повернулась к Церину, и коснувшись взглядом его зеленых глаз, остановилась. – Что с тобой? – Спросила шепотом. Он выглядел зажатым в тиски.

– Теперь я знаю – тебя не будет слишком долго. А если ты вернешься, то все уже не будет прежним.

– Что? Что не будет прежним? – Она сморщила лоб.

– Все. Я чувствую это. – И взгляд его был растерян и отстранен.

– Харша, поторапливайся! – С явным неудовольствием гуру Чова кричал издалека. Они уже успели порядочно отстать. И Харша двинулась дальше, отвернувшись от Церина, но тут же остановилась, чувствуя, как он сжимает ее руку, такими же холодными как у нее пальцами. Повернулась в пол оборота, вопросительно глядя в ответ, он одними губами прошептал, не произнося звуков:

– Я не хочу тебя терять. – Но рука ее выскользнула на волю, как сдуваемый осенним ветром пожелтевший лист дерева. Она двинулась за группой и больше не поворачивалась.

***

Они шли целый день, остановившись прямо перед закатом. Ринчен отдал Харше палатку, которую дальше поручалось нести самой, а также тяжелое плотное одеяло, из-за чего его рюкзак сразу же сильно уменьшился, а её – увеличился раза в три. После чая с цампой на костре, что еле удалось развести из-за сильного ветра, они расположились в трех палатках. Гуру Чова не пожелал укрыться от стихии, оставшись сидеть на горном выступе. Харша подошла к Ринчену.

– А он не замерзнет? – Она оглядывалась на пустынный горный ландшафт утопающий в безбрежном океане темнеющего неба.

– Нет. – улыбался Ринчен. – Он владеет техникой внутреннего огня. Как без этого он смог бы прожить столько лет в пещерах? Ты что, думала, там есть чем топить? – Он засмеялся.

Харше не спалось, она, то и дело прислушиваясь к звукам с улицы, свернувшись кольцами на всю палатку. Но снаружи была тишина. Сонливость то и дело накатывала на нее, заставляя вновь и вновь переживать предыдущий день. Его рука, хватающая ее руку. Шепчущие губы. Странная у неё была реакция. Желание отстраниться. Маленький мальчик подбирает камушки у дороги. А где-то скитается Селдрион… Без надежды и денег. Непереносимое чувство одиночества. Ветер, завывающий снаружи. Она будто воочию видела свои мысли. Как йогин в серой накидке сидит на камне, гроза проливается на деревню внизу, а вокруг колючий пряный кустарник. Запах цампы. Монотонные напевы. Богиня с печатью запредельного на лице. Послезавтра. Жемчужины рассыпались на кровати. Аймшиг с кубком забирается на перила. Шагает в пропасть. Солдат растапливает камин. Прутья решетки. Там высоко птицы летят куда-то. Церин тоже птица. Он умеет летать. Дрема смешивалась с мыслями, рассуждениями, трансформируясь в нечто несуразное. Наконец, она уснула.