– Здравствуйте, почтенные! Позвольте пригласить вас к нашему огоньку. Мы местные скотоводы, живем в этих горах всю свою жизнь. Просим вас отведать нашего угощения и даровать нам свои драгоценные наставления по Дхарме.

– Хорошо, мы пойдем с вами. – Кивнул лама Чова.

Дом кочевников был больше похож на юрту, сшитую из шкур животных. Посередине круглого шатра стояла печь-буржуйка и на ней в кастрюле уже что-то булькало. Молодая женщина в традиционном наряде стыдливо улыбалась, трое чумазых как маленькие чертята ребятишек копошились вокруг, а самый маленький – четвертый прятался за маминой юбкой, испуганно глядя на гостей огромными глазами. На низкой тахте сидели двое стариков, держа в руках по молитвенному барабанчику с длинной ручкой, один конец которой упирался в землю, дабы не держать барабан на весу. Повсюду висели тханки, стояла разномастная посуда, термосы, лежали лоскутные одеяла и вещи. Было грязно, но самобытно. Видно было, что в шатер пытались привнести кое-какую красоту из подручных материалов. Это было обычное тибетское жилище, застрявшее в пучине прошлых столетий, нисколько не изменившись. Более бедное, чем Харша встречала раньше, но теплое и уютное. Монахов и Харшу рассадили по местам, расстелив циновки на полу и подставляя вместо столов все имеющиеся под рукой предметы. Бабушка не вставала – болели ноги. Дед подсел к общему столу, не смея пошутить про припрятанную в загашниках на случай внезапных гостей бутылку. В низенькие плошки монахам налили суп с плавающими внутри увесистыми кусками мяса и жира. Женщина разложила на столе лепешки. Харша сглотнула с аппетитом.

– Для кого было убито животное?90 – Строго спросил лама Чова.

– Для нас, для нас, почтенный. – Со своего места крикнула знающая старушонка.

– А когда? – Он строго смотрел на мужчину, что пригласил их.

– Сегодня вечером. – Не смог соврать тот, опуская взгляд.

В это время в дверях появился брат хозяина, вытиравший разделочный нож, и так остановился, растерянно улыбаясь. Женщина быстро кивнула ему, чтобы закрывал дверь. Глядя на брата хозяина, лама Чова сухо произнес, подняв вверх палец:

– Тогда не смейте выкидывать или ломать кости. Ей, дочка, подай пустую кастрюлю. Кидайте сюда. – Приказным тоном он указал на подставляемую емкость.

Харшу удивило, хотя она и раньше встречала подобное отношение со стороны тибетцев, с каким подобострастием они относились к ламе Чова. По их лицам и общению, было ясно, что они не знали, кто перед ними, и пригласили их в дом, не только из-за монашеских накидок, но и просто по доброте душевной и открытости, царившей в этих краях. Но стоило ламе со свитой только зайти в дом, как с первой же секунды им старались услужить. Будто не гости вошли в юрту, а хозяева. Будто это хозяева были просителями, а не дарителями. И их желание проявить щедрость, было похоже на то, как спортсмен прилагает все усилия для достижения победы на олимпиаде. Казалось, что они всю свою жизнь только и ждали этого случая, того самого дня, когда мимо них будет проходить группа незнакомых монахов, дабы незамедлительно воспользоваться таким редкостным шансом улучшить свою карму. Поэтому, они словно расцвели в присутствии гостей. Блаженные улыбки не покидали их лица ни на секунду. Они превратились в глаза и уши внемлющими любой прихоти приглашенных. Поэтому даже обрадовались, когда лама отдал приказ.