И она представила себе мир, где не было бы смерти. И в этом мире было бы все иначе. Возможно, он и существует где-то там, так далеко, что даже мысль неспособна дотянуться до его границ. В том мире не было бы войн и убийств. Ведь если бы никто не умирал на полях сражений, то стали бы существа вести эту бесполезную игру? Там не было бы старости и болезней. И все были бы молодыми и красивыми как нильдары, только жили бы вечно. И ей представлялся мир, в блаженство которого хотелось упасть, как в мягкое облако. Повернувшись спиной к краю уступа, откинуться назад и полететь, зная, что ничто не причинит тебе боли. И она мысленно погружалась в эту негу, блаженство чистого небытия, лишь бы на мгновение отвлечься от раздражающего жара. А если нет старости и болезней, то было бы у этих существ тело? Ведь наше тело и есть источник болезней. Только по причине своего низкого рождения она испытывает сейчас это. Те воспоминания о прошлой жизни, что посещали ее после обретения силы, уже совсем истерлись и иссохли, но все же помнила почему родилась такой. Не из-за доброты, не из-за хороших поступков своих мы обречены на страдание, что бы не говорили о ведущей в ад дороге, вымощенной добрыми делами. Какое чудовищное заблуждение! Сама вырыла себе яму, так что теперь предстоит в нее упасть и только не надо жаловаться. Что если не было бы смерти… Этого мира бы не было. Мира, наполненного несчастьем, где существа, словно золотоискатели, годами роются в грудах горной породы за одну лишь золотую пылинку, крошечку счастья. Чтобы схватившись за нее изо всех сил, испепелить её взглядом полным жадности. А потом ищут и ищут снова. Ещё и ещё… Ей захотелось, чтобы этот мир никогда не существовал. Чтобы утихомирились ненависть и злоба, чтобы растаяли все привязанности, чтобы заблуждения сменились мудростью. И что может поделать она одна в этом океане существ, рвущих друг другу глотки за золотую крупинку счастья.

Ей вспомнилась история про нищего, которую рассказывал лама Чова. Про то, как один очень бедный человек жил в ветхом доме, в фундаменте которого был зарыт сундук с золотом, но не знал об этом. Поэтому каждое утро выходил на улицу просить подаяние у прохожих. Его били и пинали. Ему давали лишь объедки, которым он радовался до беспамятства. И все было до тех пор, пока одни добрый прохожий не подсказал ему, что он буквально живет на золоте. Этот прохожий и есть наш учитель, наш гуру, говорил тогда лама Чова. Он указывает на природу нашего ума, вечный, неистощимый источник счастья.

– Вот, например, мой Учитель. – Он указал на маленького Тулку и Харша обомлела от неожиданности. – Да, это так. – Заметив ее удивление продолжал он. – Я ведь тоже тулку. Меня нашли, когда мне исполнилось четыре. Но мать отказалась меня отдавать. Монахи приходили несколько раз, но она обливала их помоями. Она говорила, что им нужен сын, наследник, а не бритый налысо нищий, которых и так полно повсюду. Потом китайцы захватили Тибет и мы, как и тысячи других таких же, бежали, кто в Индию вслед за Далай Ламой, кто в Непал. Я был совсем маленький тогда, меня несли на руках, по ночам пробираясь мимо китайских оккупантов, готовых стрелять на поражение. Поэтому, в виду столь страшных событий, о моих способностях быстро забыли. Когда я вырос, родители нашли мне невесту, девушку из нашей деревни беженцев и все шло по плану моей матери. Только мне ужасно не хотелось всего этого. Я сопротивлялся, переча родителям, но меня все же женили насильно. Она была хорошей девушкой. И стала бы хорошей женой для достойного человека, желающего жить по-мирски. Но я не мог побороть себя, поэтому, когда узнал о ее беременности, понял – если не уйду сейчас, но не уйду уже больше никогда. Тогда я всю ночь не мог уснуть и на утро просто встал и ушел из дома. Словно хотел в уборную выйти. Ничего с собой не брал. Больше я туда не возвращался.