Внезапно гуру заговорил. Словно поймал поток, вливавшийся в него светом и плавно вытекающий речью, оформленный в слова. Ринчен не сразу догадался что именно он читает.

– Простираюсь перед тем, кто не имеет ни начала, ни середины, ни конца; кто пробудился, а пробудившись, указывает вечный путь бесстрашия, чтобы те, кто не осуществил осуществили. Преклоняюсь перед Солнцем святой Дхармы, излучающим свет мудрости, устраняющим привязанность, неприязнь и катаракту неведения… – Он внимательно вглядывался в лица слушающих, но они сидели, не глядя на него, обратившись в сам слух, не отвлекаясь виденьем форм. Маленький тулку устал и медленно моргал засыпая. – Склоняюсь перед теми, кто видит, что природа ума – ясный свет, а омрачения бессущностны, кто, истинно постигнув изначальный покой – предел отсутствия двоякой самости всех существ – обладает неомрачённым умом, зрящим, что все существа подобны совершенным Буддам… Сущность подобна драгоценности, пространству и чистой воде: по природе своей никогда не омрачается. Если бы у существ не было бы семени Будды, они не удручались бы от страдания, не желали бы ухода от страданий, не заботились о нем и не стремились бы к нему105. – Он уже не смотрел на них, читая по памяти, вдохновенно, как, бывало, Марианна нараспев читала свои избранные стихи, повторяя в уме миллион раз одни и те же строки, любовно запоминая каждое слово, придавая каждой фразе весомость и значимость, вдумываясь, ожидая за каждой буквой найти бесконечно глубокий смысл, приводя в уме примеры, сравнивая свою жизнь с написанным. Он глубоко любил все тексты, что лежали теперь в его комнате нагроможденные стопками, так что чашку поставить было некуда. Все эти тексты уже давно стали частью ламы Чова. Он более не нуждался в бумаге, нося глубоко в сердце каждую строчку.

Пока он читал, Харша внимательно слушавшая его речь, постепенно улетала куда-то. Словно сначала слышишь лишь звуки, потом приходит смысл, а после – переживание. Так и она. Сначала слышала лишь слова и думала про себя опять одну и ту же мысль о том, какой же ее учитель умный и ученый, хотя выглядит как бродяга. Потом она поймала себя на том, что опять снова и снова крутит по кругу эту мысль, словно желала получить за нее подарок, выиграть приз в конкурсе. Словно сама эта бесконечная жвачка мысленных восхвалений способна была привести ее к достижению состояния Будды. Ей стало видно, как на ладони, имей она такие мысли, она может до скончания времен крутить их по кругу, но абсолютно никак не приблизится к пониманию. Поэтому попыталась обратить фокус внимания в смысл его слов. Тут она словно шла где-то близко. Как по самому краю обрыва, нащупывая нечто важное. Она уже бывала на этом обрыве. Она уже сидела на нем свесив ножки когда-то. Когда это было… Силилась вспомнить. Точно во сне ей пришли вдруг на ум обледенелые ручьи, дорога, полурастаявшие снега на полях у поселка. Это было после собаки. Она сидела тогда на краю. Это был тот самый край. А гуру все говорил и говорил. Она уже не видела, как Габэ, заботливо положил мальчика на подстилку из своей куртки и тот все пытался не уснуть, чтобы получить передачу. Одну из тысяч полученных передач учений.