Светлый фон

Возьмите ваш бумажный треугольник так, чтобы одна сторона прямого угла смотрела в небо, а другая – в направлении Северного полюса, и представьте, что угол, смотрящий вверх, это Солнце в полдень равноденствия, а другой – точка на земле в 45 градусах к северу от экватора; третий угол будет точкой на экваторе, находящейся перпендикулярно под Солнцем в полдень равноденствия, ни футом больше и ни меньше. Неважно, шарообразная земля или плоская, этот метод определяет точное расстояние до Солнца

Возьмите ваш бумажный треугольник так, чтобы одна сторона прямого угла смотрела в небо, а другая – в направлении Северного полюса, и представьте, что угол, смотрящий вверх, это Солнце в полдень равноденствия, а другой – точка на земле в 45 градусах к северу от экватора; третий угол будет точкой на экваторе, находящейся перпендикулярно под Солнцем в полдень равноденствия, ни футом больше и ни меньше. Неважно, шарообразная земля или плоская, этот метод определяет точное расстояние до Солнца

Поэтому учёные и астрономы, придерживающиеся шарообразной теории земли, не имеют права утверждать, будто Солнце находится примерно на таком-то удалении от нас, когда существуют две точки с естественным горизонтом даже в шарообразном мире для определения точного расстояния. И при этой приблизительности расстояния до Солнца они измеряют расстояния до других небесных объектов. Насколько лучше иметь точную и надёжную основу, чтобы по ней проводить подобные измерения. Или учёным и астрономам этот метод неизвестен?

Поэтому учёные и астрономы, придерживающиеся шарообразной теории земли, не имеют права утверждать, будто Солнце находится примерно на таком-то удалении от нас, когда существуют две точки с естественным горизонтом даже в шарообразном мире для определения точного расстояния. И при этой приблизительности расстояния до Солнца они измеряют расстояния до других небесных объектов. Насколько лучше иметь точную и надёжную основу, чтобы по ней проводить подобные измерения. Или учёным и астрономам этот метод неизвестен?

 

Стоило мне закончить переводить, Эмануэла принялась настолько безудержно хохотать, что я даже растерялся, не понимая, обижаться или вторить ей. Но смех у неё был заразителен, и я не сдержался. Она свалилась с подлокотника на пол, каталась по ковру в полураспахнутом халате, роняя слёзы, рыдала и стонала:

– Не могу… не могу…

Когда приступ прошёл, выяснилось, что смеялась она не над аргументами автора и тем более не надо мной, а над упомянутыми в статье учёными, которых этот хиртюга-негр вывел полными идиотами.