Десять минут истекли, я выписал и запомнил всё, чего мне недоставало для проведения расследования, но дверь оставалась закрытой. Заветная кнопка ждала моего нажатия. Нет, подумал я, тут слишком интересно, чтобы вот так просто взять и уйти.

Если бы вам представилась возможность узнать всю подноготную какого-нибудь человека, кого бы вы выбрали? Любого, но только одного. Думаю, многие согласятся с моим импульсивным решением: я бросился искать себя.

Конрадов Кроули оказалось целых два. Ко мне оба не имели ни малейшего отношения. Просто полные тёзки. Один жил в американском штате Мичиган и, судя по короткой справке, содержал явочную квартиру для агентов Моссада в пригородах Детройта. Другой был интересен составителям архива тем, что женился на дочке некоего высокопоставленного масона, который согласился на этот альянс потому, что счёл своего зятя потомком Алистера Кроули, каковым он, собственно, и являлся, будучи, если верить метрике, сыном его сына от Патриции Догерти – Рэндалла. Примечательно, что самого Алистера Кроули я в картотеке не нашёл и только позднее сообразил, что его там, должно быть, поместили почему-то под настоящим именем, то есть Эдвард Александр, а вовсе не Алистер.

Существовал ещё один человек, чья биография глазами Ватикана представлялась мне крайне интересной.

Как я уже говорил, полное имя полковника было Джеймс Митчелл. Я также знал его как Джимми и Джимбо. Разыскивая его досье, я подумал о том, догадывался ли он, подписывая мои верительные грамоты, что мне захочется воспользоваться случаем и познакомиться поближе с ним самим. Вероятно, да. Полковник был опытным лисом. Вероятно, никакого компромата он за собой не подозревал. Или…

Так и вышло: из пяти Митчеллов ни один из них не оказался на поверку моим шефом. Иного не следовало и ожидать. Когда какой-нибудь высокопоставленный чиновник приходит к власти, он первым делом стремится уничтожить всё, что может подмочить его репутацию в глазах рядового обывателя. Те сведения, в которых он наверняка фигурирует как последняя сволочь, и существование которых собственно и позволило ему быть до власти допущенным, хранятся там, куда человека с улицы вроде меня не допустят ни за какие коврижки.

Я посмотрел на кнопку. Посмотрел на дверь. Ещё раз скользнул взглядом по стенам и потолку. Никаких видимых камер. Имею я право увлечься тем, что тут обнаружил, и забыть о времени?

Мы об этом не догадываемся, однако по жизни нас ведёт интуиция. Когда мы её не слушаемся, в ход вступают обстоятельства, которые принято называть «случайностями». В итоге мы оказываемся там, где не могли не оказаться, но пройдя другим путём, не всегда приятным. Поэтому я предпочитаю слушаться своей интуиции.