Классический подъезд министерства с портиком и колоннами прятался за частоколом лип и выходил на площадь Порто Пия, соседствуя, таким образом, с последним архитектурным проектом Микеланджело, где в конце XIX века произошли финальные события объединения Италии, и где бомбометатель Лучетти неудачно покушался на дуче100. Бросив машину в тени бульвара, я решительно вошёл внутрь, но прорваться через уверенно вежливую охрану не сумел и был направлен в окошко справки. Там мне охотно дали внутренний номер синьора Капелли и указали на сиротливо прилипший к стене телефон. Позвонил. Трубку поднял он сам. Я сказал, что привёз ему новости от его канадского брата и хочу передать при личной встрече. Голос его явно дрогнул, однако он совладал с нервами и, не раздумывая, предложил через десять минут встретиться в кафе не другой стороне площади, прямо напротив министерства. Я повесил трубку и вышел на ступени подъезда, где остановился, чтобы пронаблюдать за происходящем в фойе.

Капелли появился почти сразу же. Я узнал его без труда: аккуратный, чуть старомодный, но прекрасно сидевший на нём серый костюмчик, не слишком броский галстук, редеющие, зато свои волосы, гладко зачёсанные назад. Если бы не выделявшиеся из общего чиновничьего стиля тёмные очки, делавшие его похожим на тихого отца мафиозного клана, я принял бы его за штатский вариант моего вчерашнего знакомого из ватиканского архива.

Я следил, как он первым делом заглянул в справочное окошко, явно уточнив, что за субъект ему только что звонил, кивнул в знак признательности и направился к выходу. Когда он появился между колоннами, я уже стоял за толстым стволом липы и оттуда наблюдал, как он молодцевато сбегает по ступенькам и идёт прямо через площадь, пропуская немногочисленные машины, мимо памятника берсальерам. Я двинулся за ним. В самом деле, на противоположной стороне, за точно такими же липами в дугообразном фасаде дома оказалось сразу два кафе. Капелли прошмыгнул вдоль витрин, пытаясь углядеть меня внутри, в нерешительности оглянулся и только сейчас заметил меня. Я приветливо кивнул и подошёл. Он умело скрыл волнение, тоже улыбнулся и предложил оба входа на выбор. Скромного завтрака в «Греко» мне явно не хватило, поэтому я выбрал пиццерию. Мы вошли, сели за столик подальше от окна, Капелли снял очки, сунул в нагрудный карман пиджака и замер во внимательном ожидании.

Не знаю, чем занимался в Канаде его младший брат, однако я интуитивно угадал слабое место моего собеседника. Складывалось впечатление, что Капелли мне даже отчасти верит и ждёт разъяснений. Я, разумеется, слегка его потомил, представился, назвавшись по привычке настоящим именем, после чего выслушал комплимент по поводу моего «безупречного итальянского», поблагодарил, не уточняя, что всю жизнь только на нём и говорю, сделал заказ за нас двоих, предупредив, что угощаю, и только когда заспанный – и это в половине-то одиннадцатого – официант удалился, перешёл к делу.