До ночи время пролетело незаметно. Вечер, когда стало чуть темнее, чем днём, я встретил сидя на всё том же музыкальном брашпиле и уплетая нечто вроде гамбургера по-флотски, внутрь которого вместо котлеты была запихнута копчёная сёмга. Пеппи принесла это лакомство из камбуза, посидела некоторое время рядом, но потом, сославшись на то, что её снова укачивает, вернулась к себе. Я остался, ни на чём не настаивая и по отдельным жестам и фразам понимая, что наше близкое знакомство носит попутно-временный характер, и ему не стоит придавать сколько-нибудь важного значения. Позже, вспоминая этот эпизод, я подумал, что, возможно, Пеппи устроила мне своеобразную проверку и ожидала увидеть меня на пороге своей каюты взволнованным, полным желания, в смысле, желания помочь в трудную минуту, однако я с заданием не справился и сделал вид, что понял её буквально и не хочу ей мешать. В итоге мы увиделись только на следующее утро, обменялись мимолётными кивками, и я продолжил всматриваться в горизонт, где уже появился долгожданный конечный пункт нашего путешествия – остров Фрисландия. Издалека он казался сошедшим со страниц романа шотландского писателя Стивенсона. В детстве я именно так представлял себе его Остров Сокровищ: зелёная полоса буйной растительности вдоль голубой кромки воды, от которой она отделена белой полоской пенного прибоя, да высокая гора где-то в отдалении, омываемая облаками. Утро было ранним, так что я снова пребывал на палубе по большей части в одиночестве. Вероятно, для моих попутчиков это замечательное зрелище было обыденным явлением, и они не спешили отнять у сна лишний час-другой.

Наш корабль приблизился к острову настолько, что я стал видеть деревянные постройки, выглядывающие из-за деревьев на берегу, и пошёл в обход слева.

– Нрависсса? – спросил подошедший поздороваться Мирогон с кружкой чего-то дымящегося в кулаке.

– Не то слово! Красотища!

Мой ответ его явно порадовал, и он задержался, чтобы в меру своих способностей пояснить происходящее. Оказалось, что замеченные мною постройки в лесу – это не деревня, как мне изначально показалось, а пригороды крупного поселения под названием Рару. Предварительное знакомство с Рейкьявиком помогло мне замаскировать удивление и не отважиться на критику. Кружка ещё не успела остыть, когда Мирогон указал ею на землю левее по курсу. Ею оказался соседний с Фрисландией остров Ибини, и я узнал, что мне несказанно повезло с погодой, поскольку обычно его отсюда не видно. Поинтересовался, сколько нам осталось пути. Мирогон призадумался, допил кружку, плеснул остатки за борт и сообщил, что нам, на сей раз всем, повезло, потому что в это время года здесь усиливается южное течение, которое, если я чувствую, нас уже подхватило и несёт вдоль берега быстрее, чем наши винты. Если бы я отсюда отправлялся по земле, то потратил бы на дорогу ещё больше суток, а так, глядишь, если всё будет по-прежнему в нашу пользу, мы окажемся в Окибаре засветло. Предположение прозвучало двусмысленно, если учесть, что нам не меньше повезло и с ночами, которые сейчас практически не наступали, но общую мысль я понял: прибытие ожидается сегодня.