Чтобы как-то компенсировать это неудобство, я собрался шикануть и предложил всех присутствующих угостить. Вопрос «чем» остался открытым, потому что, действительно, выпить в таверне было просто нечего. Не чаем же с соками чокаться. Тогда я достал из рюкзака припасённую для подарка бутыль, поставил на стол и сказал, что угощаю. Ребята переглянулись, однако по глазам Тимоти я понял, что он не прочь попробовать. Подозвали официантку, она принесла нам вполне подходящие стаканы, но виски был на мой вкус слишком тёплым с дороги, и я попросил раздобыть нам ещё и льда. После первых же глотков мои собеседники заметно разомлели, Ингрид очаровательно покраснела, а Тимоти завёл разговор о моём дяде Дилане. Когда подошла официантка и спросила, будем ли мы что-нибудь есть, её вопрос показался нам страшно смешным, я заметил, что закусить бы вообще-то стоило, а Ингрид поспешила через Тимоти передать, что больше им подливать не стоит – они к такому делу не привычны. Пришлось спасать содержимое бутылки в одиночестве. Принесённое горячее оказалось не просто вкусным, а отменно вкусным, видимо, после полуголодного плавания, решил я, однако впоследствии выяснилось, что кухня у фрисландцев вся такая – простая, полезная и, что называется, не оторваться. При этом они не переедают, знают меру и оттого очень редко можно заметить среди них по-настоящему толстых. Памятуя о нотациях Пеппи и моих размышлениях в уединении каюты, я решил, что сейчас самое подходящее время перейти к делу и принялся расспрашивать моих собеседников о нашей с ними фирме. Меня как хозяина, разумеется, в первую очередь интересовала её прибыльность и влияющие на эти показатели факторы. Тимоти явно смутился и стал что-то обсуждать с Ингрид, которая, напротив, оживилась, допила свой стакан, проглотив почти растаявшие ледышки, и ответила мне потоком информации, причём, как ни странно, весьма положительной. К сожалению, рядом со мной не было Пеппи, которая могла бы перевести сказанное в более понятный мне курс, однако и так было ясно, что золота после всех необходимых затрат остаётся много. Тимоти это осознание собственной значимости тоже увлекло, и он зачем-то стал признаваться мне в любви к своей будущей жене, то есть к Ингрид, которая слушала нас, но пребывала в неведении. Мне оставалось разве что пожелать им обоим большого счастья.

От выпитого меня самого развезло, а желание произвести хорошее впечатление заставило собраться, и я ударился в более подробные расспросы о нашем процветающем предприятии. Прежде всего, меня интересовало, как они по острову передвигаются. Они упомянули какие-то «зилоты», и я по наивности подумал, что рассказы Пеппи устарели, и у них появились местные автомобили, которым они умудрились дать имя то ли греческих, то ли иудейских ревнителей законов и свобод. После моего глупого вопроса, мол, а сколько в этих зилотах лошадиных сил, выяснилось, что я сел в лужу, ибо сил две или четыре – по количеству впряжённых в телегу лошадей. Впоследствии я убедился в том, что эти зилоты вовсе не телеги, а очень даже удобные повозки, но тогда я не нашёл ничего лучшего, чем присоединиться ко всеобщему веселью. Ну, пошутил спьяну, с кем ни бывает.