Обычно первое приходящее нашим туристам на ум сравнение было «Стоунхендж». В таких случаях я выдерживал паузу и заявлял, что «этот подревнее будет». Люди удивлялись и не верили. Некоторые спрашивали, откуда я это знаю. Тогда я говорил, что обряды в этом месте справлялись ещё в прошлом веке, о чём моему отцу рассказывал мой дед, а тому – его дед. За этим замечанием непременно следовал вопрос, мол, а вы знаете, когда был построен Стоунхендж. Тогда я снова делал паузу и отвечал, да, конечно, в середине 1950-х. Как правило, люди оторопело улыбались, после чего я предлагал им посмотреть соответствующие чёрно-белые фотографии в интернете, с кранами и бетономешалками. Слушатели с сомнением переглядывались, а наиболее находчивые предполагали, что фотографии, вероятно, были сделаны во время ремонтный работ. На что я обращал их внимания на первые фотографии начала цикла, когда нынешняя площадка под Стоунхенджем представляла собой ровный лужок с вырытыми под будущие камни прямоугольными лунками.

На сей раз я был приятно удивлён, потому что роль развенчателя мифов взял на себя уже видевший всё это немец Бертольд, который, оказывается, после первой поездки занялся по возвращении домой вопросом постройки Стоунхенджа и теперь смело вступил в спор с Роналдом, не желавшем верить в столь вопиющий обман вокруг того, что составляло немалую гордость его нации. Мы все некоторое время слушали их предельно вежливую перебранку, но потом силы иссякли, и Алекса поинтересовалась, что символизируют наши пни и чем вообще примечательна лощина. Вместо ответа я спросил, верят ли мои слушатели в духов. Мнения, как водится, разделились. Кто-то сказал, что это, разумеется, чушь и сказки, а кто-то поспешил признаться, что глазами знакомых или даже собственными видел нечто, чего иначе как духом назвать нельзя.

Я посмотрел на прижавшуюся к отцу Трине, ободряюще ей подмигнул и продолжал:

– Как вы думаете, что это за чёрные круги на земле?

– Кострище, – безошибочно угадал всё тот же Роналд, сделавшийся не на шутку активным. У него даже лысина вспотела на нервной почве.

Действительно, если посмотреть на каменные пни сверху, они все вместе оказывались окруженными чёрным кольцом из старых кострищ. Я предложил всем желающим посвятить несколько минут сбору сухого валежника и складыванию его в кучку на любом из выжженных кругов. Как всегда было выбрано кострище перед самым высоким и самым толстым пнём. Когда сухие сучья были собраны в достаточном количестве и переломаны мной об коленку достаточной длины, чтобы получился аккуратный небольшой костёр, Бертольд, вызвавшийся мне помогать, подпалил хворост зажигалкой.