– А Тенар выжил? – спросила потрясённая Трине.

– Нет, конечно. Как и шестеро сражавшихся рядом с ним товарищей. Это была их добровольная жертва, которая спасла не только Окибар, но и весь наш остров. Лощина горела несколько дней, пока газ ни иссяк. Когда спасённые Тенаром люди пришли сюда после пожара, они не нашли ни одного тела. Сгорело всё. Только эти семь камней стояли там, где их никогда раньше не было.

Я помолчал, позволяя слушателям до конца осознать услышанное. Некоторые подозрительно поводили носами, принюхиваясь и опасаясь снова учуять запах газа. Я их успокоил, заметив, что с тех событий миновала ни одна сотня лет.

– Просто какашек больше не докладывали, – ни с того ни с сего предположил Конрад.

Все посмотрели на него с удивлением, после чего ему пришлось объяснять, что вообще-то газ отлично получается из навоза. Если, конечно, соблюдаются два условия для плодотворной работы бактерий: тепло и отсутствие кислорода. В результате при смешивании полутора тон, скажем, коровьего навоза и трёх с половиной тон отходов других сельхозпродуктов с добавлением шестидесяти пяти процентов воды и разогреве до тридцати пяти градусов вырабатывается порядка сорока кубических метров газа в день, что в хватает на обогрев всей фермы в течение полугода.

– Или вы думаете, будто крупные газовые концерны получают сегодня свой газ каким-то трудоёмким способом? – обратился он к притихшим слушателям. – Посмотрите на фотографии их заводов. Там сплошь огромные чаны с продуктами городских канализаций и трубами, по которым газ возвращается обратно в дома, только уже за деньги.

Роналд явно хотел возразить, но не нашёл слов.

– Судя по гнилой траве и кривым стволам деревьев, – продолжал Конрад, – место это изначально неблагополучное. Я не геолог, но могу предположить, что тут выход к самой поверхности каких-нибудь горячих пород. – Он посмотрел на меня. – Есть же у вас… у нас неподалёку гейзеры, правда? А задолго до того случая с газом здесь могло быть, например, большое поселение людей или пастбище для скота. Кто теперь скажет наверняка…

– Надеюсь, эти камни не из навоза, – сказал шокированный не меньше остальных Роналд и снова потрогал пристанище Орларда. – Они-то как тут могли оказаться? Я имею в виду, на самом деле…

– Ну, если легенда не достаточно вас убедила, – улыбнулся я, – возможно, наш миф покажется вам более реальным. Услышать его можно только в Окибаре. По понятным причинам. В нём говорится, что в незапамятные времена здесь ещё не было леса, зато были плодородные пастбища – Конрад у нас недавно, но догадался правильно – и потому сюда стекались все жители Фрисландии, которые не хотели больше жить среди бурелома и лесных чащ, где они могли промышлять разве что охотой. Тогда ещё не было ни одного города, ни одной крепости, и люди селились в этих местах без особого разбору. В конце концов переселенцев собралось настолько много, что земля не выдержала их веса, и остров стал переворачиваться. – Я заметил, каким восторгом загорелись глаза Трине, представившей себе этот весёлый аттракцион. – Весь наш мир готов был уже перевернуться, как крышка на кастрюле, когда догадливая Брингерд, разводившая голубей и знавшая их язык, подкинула одного, самого сильного и смелого, и велела ему взлететь к самым небесам, чтобы позвать на помощь. Когда голубь вернулся, в клюве он держал семь нитей, тянувшихся с неба. Брингерд привязала по нити к каждому из росших поблизости деревьев, единственных в этих местах, нити натянулись, переворот замедлился, остров остановился, и так все спаслись. Чтобы такое больше не повторилось и сохранилось равновесие, жители поспешили разойтись по всем четырём сторонам и стали жить кто где. А по семи нитям спустились с неба семь петранимов и поселились внутри деревьев, чтобы помогать людям и не посылать всякий раз голубей.