— «Ибо так возлюбил Бог мир…» Я понимаю эти слова так, что он любит все, созданное им; а нет такого, чего бы он не создал. И если вы нуждаетесь в утешении, то подумайте об этом. Подумайте, как любит он даже прах под вашими ногами. Мы все видели, как подарил он души морским людям; он… он простил бедную маленькую тень и вознес ее на небеса; так давайте же ободримся, вспомнив про это.

Полагаю, он не сотворял ничего понапрасну. И даже сатана, если он после Армагеддона признает свои ошибки и покается, может получить отпущение грехов. Я верю также, что в судный день будут воскрешены не только умершие христиане, но и все, кто когда-либо жил, — к вящей славе Божьей.

Отец Томислав долго молчал, прежде чем произнес заключительные слова:

— Но не думайте, что все это есть истина. В любви Господа я не сомневаюсь, но все остальное, о чем я говорил, родилось у меня в голове, а не прочитано в Писании. И слова мои могут оказаться ересью.

Великий крестовый поход

Великий крестовый поход

Капитан поднял голову. Настольная лампа под абажуром осветила его лицо, положив глубокие тени в морщинах, обострив и без того резкие черты. В открытый иллюминатор смотрела чужая летняя ночь.

— Ну? — спросил он.

— Я перевел, — ответил социотехник. — Пришлось экстраполировать от современного языка, потому работа заняла так много времени. Зато я неплохо поднаторел и теперь могу общаться с этими…

— Хорошо, — промолвил капитан и, чуть помедлив, добавил: — Я ожидал увидеть все что угодно, но это!.. Разрази меня гром!

— Я полностью разделяю ваши чувства. Даже при всей очевидности в это трудно поверить.

— Ладно, прочту не откладывая. Ни днем, ни ночью ни минуты покоя. — Он кивком отпустил социотехника.

Несколько мгновений капитан невидящим взглядом смотрел на документ — древний фолиант, уникальную рукопись на тонком хрупком пергаменте, в тяжелом массивном переплете. Время шло, а он все не решался открыть ее, боясь того, что в ней заключено, — перед ним лежало описание грандиозной катастрофы, произошедшей тысячу лет назад, последствия которой и сейчас отзывались эхом из глубины веков. Он вдруг почувствовал себя крохотной песчинкой в огромном мире. Как далеко отсюда его дом! Однако…

Он начал читать.

Глава I

Глава I

Архиепископ Уильям, ученейший и благочестивейший прелат, велел мне изложить английским письмом те великие события, свидетелем коих я оказался волею судеб. Я беру в руки перо во имя Господа нашего и моего Ангела-хранителя, веря, что они укрепят мои слабые силы и помогут в назидание будущим поколениям описать поход Роже де Турневиля. Прочтя сей труд, люди пылко воздадут хвалу Господу, воля которого правит всем.