Проплыв мимо рыбацкого поселка, они встали на якорь возле пустынного пляжа, рядом с которым росла высокая ель, и принялись ждать. В море виднелись рыбацкие лодки, но ночная тьма укроет яхту от посторонних глаз.

Темноты пришлось ждать долго, потому что был канун дня святого Ханса, когда солнце неглубоко и лишь на считаные часы опускается за датский горизонт. Ночное небо было не черным, а фиолетовым, и таким светлым, что на нем робко показалось лишь несколько бледных звезд. Море блестело расплавленным серебром, успокоенное прохладным бризом, приносящим с берега ароматы трав. Можно было сосчитать деревья на берегу или погадать любимой, взглянув на ее ладонь. На верхушках отдаленных холмов красно светились огоньки костров, вокруг которых плясали парни и девушки.

Поплескивали о борт невысокие волны, покрикивали вдалеке птицы, шептал прибой. Мало что еще нарушало тишину.

И тут из моря всплыла женщина и тихо окликнула кого-то на яхте, но не по-датски. Тауно отозвался на том же языке. Женщина подплыла ближе, он наклонился и помог ей перебраться через борт. По обнаженному телу пловчихи стекали капельки воды.

Все увидели, что тело Ингеборг стало более сильным и округлым; налившиеся мускулы придали ее движениям кошачью плавность. Всю ее с ног до головы покрывал ровный загар, темные волосы выцвели и приобрели оттенок старого янтаря. Но все это вряд ли имело значение по сравнению с исходящей от нее странностью. Даже черты ее лица неуловимо изменились, оно стало более изменчивым, одновременно робким и отважным, беззаботным и мудрым. Женщина смотрела на мир так, как вглядывалась бы в него львица, но в ее взгляде было также нечто и от выдры, тюленя и вольной крачки.

Она и Тауно простояли несколько минут обнявшись, не в силах разорвать поцелуй.

— Как ты провела эти дни? — спросил он наконец.

— Превосходно. — Женщина усмехнулась. — Училась тому, что ты показал мне перед отъездом, да еще изобрела и кое-что свое. Но мне так тебя не хватало… Надеюсь, кровать в хижине еще крепкая и ее доски выдержат наш вес.

— Как? — притворно удивился Тауно. — Ты не соблазнила даже одного красивого юношу?

Ее лицо нахмурилось с неуловимой быстротой мелькнувшей тени.

— Мне не нужен никто кроме тебя, Тауно, — ответила она, словно влюбленная девушка.

Они разговаривали на датском, и их слова, равно как и поведение, причинили боль фру Дагмар. Она шагнула вперед.

— Я приготовила вам одежду, — сказала она. — Пойдемте, я покажу вам, где она.

Над блестящими от радости глазами удивленно поднялись брови:

— Зачем она мне сейчас? Все равно до утра она не потребуется. — Радость исчезла столь же быстро, как и появилась. Она обняла Дагмар. — О, милая моя, как я рада тебя видеть. И ты скоро станешь матерью! — воскликнула она, отступая на шаг. — Знаешь, а я вижу, как ты вся светишься изнутри.