— Тогда оно перейдет и на тебя. Нет, не могу.

— Даже если я страстно хочу этого?

— Быть такого не может. Ведь тебя ждут небеса.

— Зачем они мне без него?

— Но он не знает, что станет с нами… мной-тобой… в Судный день.

Ингеборг подняла голову. По ее лицу заплясали отблески свечи.

— А ты этого страшишься?

— Должна страшиться. Из-за тебя.

— Надя, иди ко мне. И мы станем невестой Тауно по прозвищу Смерть Спрутов! — страстно произнесла Ингеборг.

* * *

Она прошла через спящую деревушку и вышла на берег. Ночи в Дании стали короткими, но еще оставались темными. На востоке куда-то плыли грозовые тучи, собираясь излить свою ярость, а призрак рассвета уже заставил побледнеть звезды, несчетными тысячами сверкающие вокруг Млечного Пути. Под чернотой небес ртутно поблескивали воды Каттегата.

Ингеборг вошла в море. Прибой, не подгоняемый ветром, стал совсем низким, и вскоре она оказалась на такой глубине, где волны лишь плескались вокруг нее. Ни холод воды, ни бесчисленные камешки, покалывающие пятки, не раздражали ее — наоборот, они обещали ей радости, таящиеся в соленых глубинах. Когда море поцеловало соски ее грудей, она ушла под воду.

Она не могла дышать морской водой, подобно русалкам, но в этом не было нужды. Она плавала, она ныряла, она возвращала морю бесчисленные ласки, которые оно разливало вокруг. Теперь ее глазам хватало света, чтобы даже ночью видеть под водой, как покачиваются длинные коричневые стебли водорослей, а их колышущиеся листья стремятся вверх, прочь от удерживающих их на дне камней, как серебряными метеорами проносятся рыбки, как отмели сменяются глубинами. Она слышала приливы, волной катящиеся вокруг мира вслед за луной, слышала дельфинов, пересказывающих новости от далекого кораллового побережья, слышала доносящуюся из глубин музыку огромных китов. А совсем далеко она улавливала проблески, мелодии и магию из владений, все еще принадлежащих волшебному миру.

Она помнила, что была Ингеборг, она помнила, что была Надей, но сейчас обе женщины слились в ней воедино. В море плавало существо полумира, способное любить, смеяться, бороться и печалиться, умеющее многое из того, чего навсегда лишены дети Адама, но знающее Бога не больше, чем альбатрос или ветер, поддерживающий его крылья. Сделавшись свободной, сделавшись целой, она еще тоньше ощутила, какой радостной стала. Пусть судьба настигнет ее тогда, когда того пожелают Норны, но этот час принадлежит ей.

Скоро, пока люди в деревушке не проснулись, она вернется и разбудит Тауно.

11

11

Для Каролуса Бреде, своего гостя, Нильс Йонсен купил яхту — достаточно маленькую, чтобы управлять ею в одиночку, но в то же время достаточно крепкую, чтобы выходить на ней в открытое море. Суденышко нагрузили инструментами, оружием, канатами, одеждой и множеством других припасов. Пошел слух, что владелец яхты намерен начать тайную торговлю с вендами под носом у ганзейских купцов. Но когда приготовления завершились, он просто отвез трех людей и пять лошадей в Хорнбек. Нильс и Каролус направили нос яхты на север, а не на юг — вверх по Зунду, затем на запад вдоль побережья Зеландии. Фру Дагмар тоже поплыла с ними, хотя и вынашивала под сердцем ребенка.