– Но ведь бывают женщины-учёные!

– Бывают, но это скорее исключение.

– А что в них исключительного?

– У них мужской ум. Они, в отличие от большинства женщин, способны создавать и изобретать.

– А как узнать, мужской у тебя ум или женский?

– У вас, Ваше Высочество, явно женский. Уж слишком вы миленькая.

– А как я это пойму, если даже не попробую что-нибудь создать или изобрести?

– Вашему Высочеству пора спать.

Стыдясь внебрачного ребёнка, Сигрис Гордетольф организовал для дочери домашние уроки. Однако время шло, и сплетни о мёртвой любовнице императора понемногу утихали. К тому же, император дряхлел. Наступала новая эпоха.

Будучи подростком, Визулинда стала посещать гимназию в Беатрис-Тинслей. Многие предметы пришлось нагонять; это было даже весело. К тому времени госпожа Нотибрена добилась того, чтобы мальчики и девочки учились вместе, по единой программе. Сначала девочек не хотели принимать в научные кружки; потом туда стали брать только тех девочек, кто добился блестящих результатов. Одной из них стала Визулинда. На одном из заседаний биологического кружка её торжественно посвятили в юные учёные.

– Вы добились больших успехов, – сказал принцессе преподаватель. – Вы доказали, что достойны стать одной из нас.

– Благодарю, это честь для меня, – ответила Визулинда. – И всё же странно: любого мальчика вы принимаете сюда просто так, а девочка непременно должна вам что-то доказать.

В тот день Визулинде снова пришлось выслушать лекцию про «мужской и женский ум», про «исключения» и про «предназначение женщины». «Только не это, снова!» – в сердцах думала Визулинда. Подобные разговоры она слышала отовсюду – и они возбуждали в ней бессильную злость и отчаяние. Оставалось только доказывать свои способности хорошей учёбой – но даже это не спасало Визулинду от мучительного осознания несправедливости. «Неужели я одна это вижу?!» – думала принцесса, запираясь в своей комнате от гувернантки. К счастью, Визулинде повезло: в один прекрасный день она поняла, что не одинока.

Однажды госпожа Нотибрена прислала Визулинде приглашение посетить её книжный клуб. «Нет ничего плохого в том, что дамы обсуждают книги», – сказала Визулинда госпоже Алопеции. Несмотря на запрет гувернантки, принцесса отправилась в особняк семьи Тэву – и с тех пор стала самым преданным членом клуба.

Это был небольшой женский кружок. Дамы высказывали то, о чём сама Визулинда нередко задумывалась. К примеру, если бы Соня Мармеладова могла получить работу, как любой парень её возраста, она не стала бы проституткой. Если бы Лариса Огудалова могла служить в конторе, как это делал Карандышев, ей не пришлось бы унижаться перед купцами.