Это уже не лезло ни в какие ворота. Зугард понимал, что теряет самообладание.

– То есть вы обвиняете меня в том, что творили мужчины до того, как я родился? – спросил он.

– Ещё неизвестно, что творили ваши солдаты на Макнамаре! Вы показали своё истинное лицо. И это только вопрос времени, когда вы проявите агрессию ко мне или к моему потомству. А чтобы мне потом не слышать «сама виновата», «не того выбрала» – просто уходите и не звоните мне больше.

Содрогаясь от обиды, Зугард молчал. Он вот-вот готов был рассердиться – но внезапно гнев переплавился в горечь.

– Можете припомнить, когда я обидел вас хоть словом? – спросил Зугард.

Ничего подобного Визулинда припомнить не могла.

– Убирайтесь, – коротко сказала она, и губы её задрожали.

Зугарду хотелось подойти и обнять её под видом ложного утешения. «Жалкая, жалкая надежда!» – подумал он, презирая себя самого.

– Прощайте, Ваше Высочество, – произнёс генерал и вышел из кабинета.

Двое суток после этого прошли как в бреду. «Она одумается, одумается», – твердил себе Зугард. С каждым часом его хладнокровие таяло. Наконец, ужасная истина опустилась на него, словно огромный металлический купол: принцессу было не вернуть.

Так потянулись мрачные, злобно-тоскливые дни. Просыпаться каждый раз было уже своего рода пыткой. Проклиная реальность, в которой нельзя было вернуть себе Визулинду, Зугард летел в генеральный штаб – и там срывался на подчинённых. Он не мог быть один – и в то же время не терпел ничьей компании. Иногда, отдыхая в каком-нибудь мюзик-холле, или модном салоне, или гостиной, где собирались аристократы, Зугард примечал хорошенькую женщину – и тут же понимал, насколько занято его сердце. Возвращаясь к себе в апартаменты, он ходил из угла в угол. Однажды, будучи нетрезвым, он опрокинул массивный стол в одной из комнат.

Когда отчаяние доходило до высшей точки, его разум помутнялся. Тогда ему хотелось насильно умыкнуть Визулинду и вновь добиться её любви. «Ничего, принцесса, вы ещё узнаете, на что я способен! – думал Зугард. – Что вы скажете, когда я стану главнокомандующим? Я ведь далеко не Эрмеон – и уж тем более не Альдагор… Что вы скажете, когда я начну диктовать свою волю императору? Вы, древнее зло в хрупком теле, будете сами виноваты во всём, что случится!»

Зугард понимал, что сходит с ума – и не мог ничего поделать. То, что случилось на Макнамаре, могло пошатнуть любую психику. «Впрочем, я всегда был немного ненормальный. Я что, дурак – быть нормальным?» Совсем скоро он и сам стал давать волю своему упоительному безумию. Например, ему нравилось мучить себя фантазиями о сопернике. «Должно быть, она уже нашла мне замену. Меня позвала – и другого позовёт». Зугард представлял, как убивает соперника и овладевает принцессой прямо в кабинете. Однажды ему это приснилось. Только вместо того, чтобы отдаться победителю, Визулинда сказала: «Чего от вас ещё ждать? Убирайтесь вон из моей жизни!» И Зугард не посмел двинуться, не посмел заговорить с ней – пока не проснулся.