От представления в моем и без того буйном воображении данной картины мне стало немного не по себе.

– Есть здесь еще кто-нибудь, кого стоило бы освободить? Предупреждаю, всех защитить я не смогу, мой магический резерв почти пуст, а все мои вещи мне еще предстоит найти! По крайней мере, где мое оружие – я знаю.

Принцесса кивнула и, сняв с кронштейна факел, ударила деревянным концом в висок зашевелившейся тюремщицы. Та тут же снова затихла.

В самой дальней камере на куче тряпья, испуганно вжавшись в дальний угол, дрожала девочка лет двенадцати-четырнадцати. Как только мы подошли, я непроизвольно вздрогнул – от девочки веяло магией. Настолько сильной, что моя спина от такой мощи покрылась гусиной кожей!

– Если уж магию почувствовала я, то думаю, ты по…

– Давно она здесь? – В горле у меня непроизвольно пересохло, хотя тут возможно остаточное действие кляпа из той дряни.

– Неделя, как и я. Мы плыли на одном корабле, пока на нас не напали.

Взгляд на девочку истинным зрением едва не выжег мне мозги. Я не знаю, кто она. Но в ней сосредоточено столько магической энергии, что хватит не только опустить остров на дно, но и всю континентальную плиту, на которой расположен архипелаг.

Я протянул ключи.

– Открывай ты, мне рядом с ней будет тяжело, слишком много энергии в этой девочке… Кстати, ты не в курсе, почему тут одни ба… одни женщины? – тут же поправился я. – Такое ощущение, что всех мужиков пустили под нож и съели на праздничном ужине.

Принцесса, возившаяся с замками на ошейниках девочки (бедного ребенка сковали добрым десятком цепей), ответила, и этот ответ мне весьма не понравился:

– На острове с давних времен умирают мужчины в страшных муках. По словам той жрицы в павлиньих перьях, на остров наложено проклятье, убивающее мужчин.

Если это так, надо срочно делать отсюда ноги! Не хватало еще подхватить какую-нибудь фантастическую неизлечимую болезнь… Стоп! Меня готовили сначала к костру, а потом хотели моей кровью окропить статую. Что-то здесь не сходится…

– Как зовут?

Ребенок испуганно вцепился в руку Алексы и спрятался за ее спиной.

– Ее имя – Елин. Она дочь какого-то купца-путешественника, плывшего на том корабле с грузом, и теперь, как понимаешь, Елин – круглая сирота.

– Вы плохой! От вас веет тьмой и пахнет, словно от свежей могилы!

Я хмыкнул.

– Ну, хорошим я себя никогда не называл, дитя, а насчет свежей могилы. – Я наклонился вперед и, борясь со слезящимися глазами, портящими весь эффект, произнес в лицо пятившейся задом Елин: – Поверь, на том свете меня тоже долго не утерпели, выгнали обратно.