– Я рад, что у них всё хорошо, – несколько формально заметил он.

– Позволишь задать вопрос? – уточнила я.

– Разумеется, – он по-прежнему прятал взгляд, не желая сталкиваться со мною взором.

– Что происходит? Клану грозит опасность? Все в резиденции обеспокоены чем-то, однако старательно скрывают от меня правду.

– Кто-то убил трёх членов семьи Тельоне, что живут на севере Италии, – ответил он.

– Кто же? Смертные? Кочевники? Ведьмы? – меня заинтересовала эта тема.

– Есть предположение, что ликаны, – наконец взглянув мне в глаза, произнес твердо он.

– Ликаны? – усмехнулась я. – Неужели ты думаешь, что они посмеют поднять свои… Лапы на подданных Вольтури.

– Тельоне хоть и не жили с нами, но подчинялись нашим законам, а значит, мы несли за них ответственность, как и за Калленов, и за Денали. Все они существуют под нашей властью. Мы судим их деяния, мы оберегаем их от нападок остальных представителей фауны.

– Неужели Люциан нарушил границы?

– Он нарушил их давно, ведь так? – он решил узнать всю правду.

– О чем ты? – искренне недоумевала я.

– Он ведь был в Вольтерре неделю назад? Встречался с тобой и с Гондукк? Он приставил её к тебе? Разве я не прав?

– Прав, – равнодушно ответила я. – Нет смысла скрывать истину. Я не нарушила закона, а значит, моя совесть чиста.

– Я всегда прощаю тебе все проступки. Никогда не смогу наказать за преступления против клана, против меня, и ты это знаешь!

– Знаю, – согласилась я, поднимаясь с кресла и подходя к нему. – Тогда почему бы тебе не решиться наконец? Не сделать меня такой же, как и остальные члены клана и наказывать за нарушения правил?

– Я слишком тебя люблю! – пояснил он, поровнявшись со мной, очерчивая взглядом мой силуэт в темноте ночи.

– Ты готов простить меня за грехи, которые направлены против тебя, но, если бы я совершила нечто, что угрожало бы клану, ты бы казнил меня? – спросила я, отступая к стене.

– Это слишком сложный вопрос… – он приближался ко мне и, когда у меня уже не было возможности отойти дальше, упёршись в холодные камни, он коснулся пальцами моего подбородка, и мне наконец удалось ощутить его поцелуй на своих губах. – Ты стала такой чужой… – прошептал он.

– Я хотела проститься с тобой перед отъездом, но ты не удостоил меня этой возможности.