Теперь мы бежали в известном только ему направлении.

– Куда ты меня ведёшь? – окликнула я его.

Он резко остановился, посмотрел на меня, обхватил за талию, прижимая к дереву с неистовой силой вервольфа и впился в мои губы, слегка прикусив кожу, что уже не была столь ледяной, как у остальных вампиров. Позади себя я услышала треск коры, которую он крошил стальной хваткой своих рук.

– Ты снова становишься той, что была прежде, – заметил он. – Так незачем больше лгать себе, что ты любишь Аро. Подари мне эту ночь, – сладко шептал он в мою шею, косаясь пальцами кулона, что скрылся за складкой одежды на моей груди.

– Я потребую от тебя высокую плату за это одолжение, – предупредила я.

– Всё, что пожелаешь, – он нагнулся, подхватив меня на руки, и понес дальше, сбросив капюшон с моей головы.

Я целовала его уста, забыв обо всех законах, обещаниях… В конце концов, мой муж сам толкнул меня на этот грех в очередной раз. Конечно, сейчас он не находит себе места, мечется по комнате, словно загнанный лев, но в этом есть и его вина. Да будет так, по крайней мере, в эту ночь!

Он занёс меня в землянку, крыша которой сровнялась с уровнем почвы, покрытой холодным мхом. Здесь лежала шкура убитого медведя, лишённая головы и довольно аккуратно выделанная охотниками. Печи не было, поэтому плоть должен был сковать лёгкий озноб, но с нами этого не происходило.

Тело вервольфа обладает высокой температурой, на несколько градусов превышающей человеческую. Мне же в тот миг было вполне комфортно, учитывая, что переход из сущности кровожадного вампира в тотальное бессмертие ещё не был завершён²⁵.

– Я так давно жаждал этой минуты, – прошептал Люциан.

– Всего лишь минуты? – усмехнулась я.

С улицы доносилась далёкая мелодия, которую я ясно различала среди тишины леса.

Он покрывал моё измождённое тело горячими поцелуями, сводил с ума вновь и вновь, заставляя выгибаться ему навстречу.

– Тебе не надоело делить меня с вампиром? – задала я вопрос, когда он, будучи неспособным здраво мыслить и рассуждать, обнажил мой торс.

– Совсем скоро я решу эту проблему, – огрызнулся он, отбрасывая мою одежду в сторону.

– Люциан, – он снова проник в каждую клеточку моей плоти, разливаясь по венам огненным желанием.

Я сжала кожу на его спине, обжигая серебром обручального кольца, что символизировал мой союз с главой вампирского клана.

– Сними его, прошу, – застонал ликан то ли от боли, то ли от блаженства.

Я бросила украшение в сторону, где находилась моя рубашка и мантия, а после стянула с шеи и кулон с гербом Вольтури.

Он наклонился ко мне так близко, что в темноте землянки я видела его измученные ожиданием глаза.