Тем временем песня заканчивается, и Дина чуточку теснее прижалась ко мне.

Песня закончилась, закончился и танец. Мы отошли к стенке и уселись в некотором отдалении ото всех.

— А хочешь, мы с тобой сейчас удерём ото всех? — заглядывает Дина мне в глаза.

— Не нужно. Тебе нужно учиться, мне тоже. Никто не выполнит наших планов на жизнь, правда?

— Правда. Только я тебя всё равно люблю и хочу от тебя ребёнка.

От такого признания меня аж тряхануло, как от мощного удара электрическим током. Девушке сказать парню, что хочет от него ребёнка — это наивысший момент откровения и искренности… Но идти навстречу нельзя. Нельзя и всё. Может когда-нибудь я поддамся на соблазн, но портить сказку, которую я любовно и бережно выстраивал для всего Троебратного и окрестностей всё это время не стану: умная и правильная Елена Ивановна внутри меня этого не позволит. А вообще, психологи в таких случаях рекомендуют говорить нарочито сухо, взывая к разуму:

— Нельзя, Дина. Я сейчас попытаюсь объяснить, а ты попытайся понять. Помнишь слова «Ты навсегда в ответе за всех, кого приручил».

— Антуан де Сент-Экзюпери, «Маленький принц».

— Верно. Мы, в том числе ты и я, задали довольно высокую планку человеческого качества.

— Что это значит?

— Мы талантливы, красивы, успешны. За что мы ни берёмся, оборачивается пользой для всех. При этом мы демонстрируем высокую мораль. Мы не берём честно заработанных денег, поскольку считаем их не вполне справедливыми, мы не даём даже малейшего повода для грязных сплетен. Наш участковый мне недавно сказал, что в нашей местности сократилось число семейных скандалов и упало число разводов. Причём не только среди молодёжи, но и среди взрослых.

— Ты считаешь, что даже взрослые берут с нас пример?

— Берут. Наверняка они не отдают себе в этом отчёт, но да, мы для них пример.

— И что ты хочешь этим сказать?

— А ты подумай сама: что случится, как это отразится на нравственности окружающих, когда выяснится что ты стала матерью-одиночкой, а я стану алиментщиком?

— Пошляк.

— Дина, я люблю тебя как сестру, и ты для меня надёжный друг.

Дина задумалась. Я придвинул ей чистый бокал и наполнил его лимонадом. Дина рассеянно кивнула и пригубила напиток. Восхитительная девочка! Она составит счастье достойному человеку, и я готов ей в этом помочь: я умею видеть скрытую гниль в человеке, а значит, вовремя предупрежу её от ошибки. Да, чёрт возьми, я готов регулярно ломать ручки-ножки кому угодно, лишь бы Дина была счастлива.

Девочка смотрит на меня, и я тону в бездонных чёрных очах.

И опять я разорван пополам: душа юного Юрия жаждет как-то ответить на сердечный призыв девочки, а вторая половина души принадлежит старому, много повидавшему и пережившему, в сущности, уже бесполому человеку. Эта часть души внимательно смотрит на происходящее и не позволяет ничего лишнего.