Протестующие, люди в основном, среднего возраста, но встречались и пожилые, похожие друг на друга как клопы в старом матрасе. Все как один с юбилейными наградами, все как один со скучным и брюзгливым выражением на невыразительных лицах. На палках они держали портреты Маркса, Энгельса, Ленина, Хрущёва и Брежнева, в руках плакаты: «Позор разрушителям марксистко-ленинского образования!», «Кафедры марксизма-ленинизма — ум, честь и совесть высшего образования!» и прочими глупостями.

Журналисты суетятся вокруг, даже работают две кинокамеры, и я могу поклясться, что это «Голос Америки» и «Свободная Европа». Ну, или «Свобода», на худой случай.

Пока я разглядывал действо, один выступающий закончил длинную и нудную речь, его место заняла старуха с желчным выражением лица, и заговорила бесцветным голосом нечто серое, скучное и ненужное.

Впрочем, я не прислушивался, как не слушали оппозиционеров милиционеры, журналисты и редкие прохожие. А вот из группы журналистов ко мне внимательно присматривалась юная женщина в серебристо-сером брючном костюме, с фотоаппаратом на груди и довольно большой сумкой на боку.

Я уже собирался уходить, когда женщина зацокала каблучками в мою сторону.

— Постойте, юноша!

Голос оказался такой звонкий и чистый, что даже старуха у микрофона перестала жевать серую вату своей речи.

— Стою, прекрасная мадам! Готов ответить на любой Ваш вопрос, за исключением военной тайны.

— С Вашего позволения, мадемуазель. А Вам известна хотя бы одна военная тайна?

— Нет. Потому я и не готов её раскрыть.

Улыбка незнакомки оказалась воистину чарующей.

— Я Катя Траутманн, корреспондент студенческой газеты Академии Парижа.

— Очень приятно. Однако, прошу прощения, мадемуазель, но с такой фамилией Вы скорее должны представлять Мюнхенский университет?

— Истинная правда. Поэтому в газете я печатаюсь под псевдонимом Ле Кок.

— Я Юрий Бобров, к Вашим услугам, мадемуазель.

— Вот почему Ваше лицо показалось мне знакомым. Вы автор Либертанго и романсов для Ирины Корнеевой?

— Неужели русские романсы слушают во Франции?

— Ещё как слушают! «Миллион роз» переведён на французский язык и стал лидером по заявкам в дансингах. А «Снег кружится» исполняют не реже чем «Tombe la neige» Сальваторе Адамо.

— Не ожидал, но приятно слышать. Вы отыскали меня в Советском Союзе, чтобы сообщить эти новости? Безмерно признателен!

— Юрий. Я хочу взять у Вас интервью. Вы не откажете?