На наших глазах «Волгу», из которой пассажир выкинул окурок, тут же остановил сотрудник ГАИ, проезжавший на мотоцикле, и завёл с молодыми людьми из машины, длинный разговор с проверкой документов.

— Ага! — злорадно усмехнулся наш водитель — Будет богатеньким мальчикам развлечение на полтора года в пожарных частях!

— А что, неужели папаши не отмажут свой молодняк? — удивился мужик во втором ряду.

— Не! Никто не станет рисковать! — не оборачиваясь авторитетно заявил водитель — Не то время. Сейчас легче лёгкого лишиться тёплого места. Сталинцы вернулись к власти, теперь будет порядок.

А ещё появилось много вывесок «Торгсин». Это сеть магазинов, что работают как за валюту, золото, камушки и драгоценности, так и за рубли. Дефицитные ещё вчера шмотки, в магазинах Торгсина имеют вполне подъёмные цены, и уж совершенно точно — дешевле, чем у фарцовщиков. Дороговато для обычного человека, но при желании накопить можно. А уж любой зажиточный человек вполне может купить всё что надо, не особо напрягаясь и не опасаясь, что его кинут, или отследят его квартиру и ограбят. Торгсиновские магазины я видел ещё в Кустанае, откуда улетал в Москву, но не заходил. Здесь зашел полюбопытствовать. Сразу бросилось в глаза, что ни у Торгсина, ни у «Берёзки» не вьётся фарца и валютчики: арест и осуждение военно-полевыми судами этой накипи, стал первым этапом восстановления сети Торгсин.

Вернее, так: сначала подобрали помещения, подготовили персонал, завезли товары в необходимых количествах, а потом, по спискам милиции и КГБ, повязали всех спекулянтов и прочую мелкоуголовную шушеру. И после этого открыли магазины Торгсина.

Валюту в этих магазинах берут, не задавая вопросов: все товары имеют ценники в рублях, а возле кассы висит таблица с текущим курсом валют. Подходи и плати.

Уезжая из Троебратного, я взял из ухоронки две пачки баксов сотенного номинала, и две пачки швейцарских франков. Вот в Торгсине я выбрал симпатичную куртку и расплатился франками. Кассирша даже бровью не повела, видимо мальчишка, делающий покупки за валюту — дело привычное.

Моментально появились парикмахерские, маленькие кафе на два-три столика, и я даже заметил химчистку, и тоже артельной формы собственности.

Всем хорошо.

Но есть и недовольные. На площади Лермонтова я вышел как раз к «мужику в пиджаке», и сразу стал выглядывать, торчит ли в окне то самое ОНО, ДЕРЕВО[91]? Но, увы, пальма в окне не торчала, а жаль. У самого памятника Лермонтову собралась толпа человек в сто-сто пятьдесят, и примерно полсотни иностранных журналистов. Чуть в сторонке спокойно стоят, наблюдая за порядком три милиционера: седой старшина и два младших сержанта несолидного возраста.