— Ленуська, давай рассказывай, как там мама с папой?

— Да нормально. Мама с отцом, похоже, собираются подарить нам братика.

— Откуда знаешь, что братика?

— Наша медсестра, Алла Игоревна сказала. Она по какой-то методике высчитывает, и очень редко ошибается. Теперь мама хочет сына, чтобы, значит, отцовский род продлить, а отец уже и не знает, чего хотеть, говорит, что кто будет, тот и будет, лишь бы на маму было похоже.

— Да, золотой у нас отец, правда, Ленуська?

— Это точно. А знаешь, как он тобой гордится? Когда папа узнал, что ты поступил в МГУ, он весь свой цех и маминых сотрудников, да ещё весь состав «Арии», вместе с Жумагалеем Ахмедовичем собрал в чайной, и устроил большой пир. Все очень радовались твоему успеху! Только Лариса Александровна всё вздыхала, что ты перестанешь писать нам песни. Знаешь, как ей твой романс «На тёмной стороне планет» нравится?

— Я же ей периодически подкидываю новинки?

— Она боится, что ты забросишь песенное творчество.

— Успокой её: ближайшие год-два я не перестану вас радовать новинками. А как сама? Куда собралась поступать?

— У меня всё по-старому: я уже писала тебе, что в прошлом году, когда мы ездили с отчётом в Консерваторию, я встречалась с проректором по творческой работе. Он сам меня вызвал. Расспрашивал о тебе, и сказал, что надеется, что ты вернёшься к творчеству. Мне он сказал, что меня будет рад увидеть меня среди студентов. А ещё он одобрил три из четырёх композиций, которые я ему представила. Так забавно было: Илья Исидорович спрашивает, есть ли у меня самостоятельно написанные композиции? Я достаю папку, даю ему. Он начинает читать, потом вскакивает, хватает меня за руку и тащит в репетиционный зал. А там, в специальном шкафу стоят аккордеоны. Представляешь, Юра, во всю стену целый огромный шкаф аккордеонов? Илья Исидорович и говорит: выбирай, а я, мол, тем временем приглашу специалистов. Я не стала рисковать с инструментами, к которым не привыкла, выбрала Вельтмейстер, точно такой же, как у меня. Пришло пятеро преподавателей, и человек десять моложе возрастом, видимо аспиранты и студенты. Эти расселись в задних рядах, а преподаватели впереди. Илья Исидорович мне и командует: мол, давай, играй всё подряд. Я и начала. А куда деваться? Правда, я эти вещи почти не репетировала. Так, по часику-другому в день, но чувствую, заходит хорошо, у публики ни скуки, ни напряжённости нет. «Чингисхан и Бортэ» вообще приняли отлично, «Росу на полях» тоже очень хорошо, как и «Сибирские озёра», а вот «Героев революции» забраковали. Сказали, что уважают моё стремление почтить память героев Октября, но для этого надо созреть. Еще отметили, что представленные вещи имеют большой потенциал, и что рекомендуют мне поступать на теоретико-композиторский факультет.