Табмен пожимает плечами. Инспектор почти видит, как Свидетель отмечает это его замечание тегом «аномальное».

— Обычно не совершаем, — соглашается инспектор.

— Не совершаем, — твердо повторяет Табмен с учительской уверенностью, — но эта запись, она, как говорят, информационно плотная.

Нейт вспоминает, как акула плыла в море зеленых цифр.

— И что? Там есть скрытое послание?

Табмен пожимает плечами:

— Теоретически — миллионы посланий. Или одно громадное. Или одно маленькое и множество мест, где его можно спрятать. Но, как я понял, она не прячет сообщение, так? «Идите в жопу», — говорит она вполне внятно. Я видел снимки ее дома. Очень миленько. Все по-простому, неряшливо. Как Маргарет Гамильтон оформила Гринэм-Коммон. Такие девочки мне нравятся.

Табмен женат на строгой и светской женщине, враче из Венесуэлы. Инспектор закатывает глаза: давай уже выкладывай.

— Нет, ладно. Может такое быть, стеганография, криптография и все прочие мерзкие игрушки. Но я бы сказал, что нет. Смысл-то какой? Если ты на самом деле хочешь что-то спрятать, так не делается. Если хочешь что-то надежно закрыть, нужно брать несколько ключей, много уровней безопасности, а не детскую игру «ку-ку». Это… называется шифр-бикини. Выглядит секси, но ничего не скрывает. Вспомни, что мы делаем с доступом к самым важным объектам инфраструктуры. Все начинается с биометрии, затем подкатывает коннектом нового поколения, и всё лишь для того, чтобы войти в двери. Слава Богу, это не моя головная боль. А замутнение, о котором ты говоришь… спрятаться у всех на виду, разбить на части послание — думаю, это можно назвать искусством. Можно такое сделать, но тут требуется талант и самоотверженный труд. И капелька безумия, наверное.

Ровно те три слова, что описывают качества, которых никто не хочет видеть в своем противнике, если, конечно, Диана Хантер — противник.

— Опиши его мне. Это «замутнение».

Нейт знает ответ, но суть не в нем. Суть в мозгах Табмена, в том, как он видит все вокруг — не абстракции, но инструменты.

— Все способы замылить главное, можно сказать. Сперва, например, тем, чтобы проявить очуменную неуклюжесть. Лет двадцать назад была школа мысли, которая считала, что инструкции нужно писать так, чтобы их было тяжело прочесть. Чтобы пользователям приходилось их изучать, а не обращаться к инструкции по факту возникновения проблемы. Омерзительно, но логика железная — необходимо включать голову. Затем — перемешивание, это делается уже в коде. Машине все равно, в каком порядке расположены части, только люди всё читают подряд. Машина видит инструкции, человек — белый шум. Двусмысленность: прячешь намерение, подбираясь с неожиданного угла. Затенение: прячешь, блокируя обзор, как при затмении. Стеганография: прячешь сигнал в белом шуме. Шифрование: послание становится нечитаемым, если у тебя нет ключа. Все возможно, но на этом уровне трудно знать наверняка.