Кин таращит на нее глаза, но лишь наполовину в шутку:

— Есть, если я говорю, что есть.

Да. Если Кин это рекомендует и Система сочтет данную рекомендацию эффективной, это может произойти хоть завтра. Нейт наверняка сквозь землю провалится от стыда. Если, конечно, подход не сработает. Она думает, блеф ли это? Может, заставить Кин вскрыться? Потом отказывается от этой затеи. Но и про нарождающийся контакт с Джонатаном Джонсом тоже не скажет. Кин наверняка знает, что он есть, но получила совет не упоминать о нем: пусть все идет своим чередом, в державном темпе.

— Ладно, — соглашается Нейт. — Я буду веселиться.

— И пойдешь в город.

— Пойду.

— В злачный бар?

— Да.

— Сегодня же вечером?

— У меня встреча сегодня вечером.

Кин наверняка знает об этом. И знает, что никаких дел вечером у Нейт нет, и завтра утром, так что она сможет отоспаться, если ночь выдастся бурной. Кин это кажется идеальным исходом. Работник службы соцобеспечения Свидетеля и без имплантированного устройства отлично читает ее мысли.

Нейт размышляет. Если скажет прямо, отступить не получится. Кин проверит. Она набирает полную грудь воздуха:

— Да!

Кин радостно щелкает языком, будто пробка выскочила из бутылки.

— Ага! Хорошо. Здесь моя работа закончена. Работайте, инспектор Нейт.

Кин прощается и уходит, а инспектор думает, огорчится Кин, если она внезапно умрет, или только удивится.

Тревожный звоночек, который просыпается у нее в голове через двадцать минут, — по сути, эхо паранойи Дианы Хантер. Но все равно Нейт не может избавиться от мысли — беспокойной и в той же степени абсурдной, — что визит Пиппы Кин создает бумажный след глубокой официальной обеспокоенности, который может впоследствии пригодиться, чтобы заменить ее или дискредитировать.

* * *

— Не длина важна, — говорит Табмен, — а качество. Верно?

На шее у него висит марлевая маска, так что он похож на врача. Нейт не смеется, он вздыхает и ворчит что-то про «молодежь». Он где-то лет на десять старше ее.