Бесконечную четверть часа спустя она входит в «Герцога Денверского». Из зала открывается вид на грязные бревна — то ли разобранный пирс, то ли остатки какого-то старинного сооружения, призванного сдерживать ил. В этом неприятно сыром помещении играет квинтет под названием «Цепь ферритовой памяти» — и играет хорошо.

Инспектор пьет скотч и слушает. Исполнители и выглядят привлекательно. В частности, солист — великолепно взъерошенный парень лет тридцати с небольшим, сценический псевдоним Разрыв; но стоит их услышать, и это уже не важно.

Нейт позволяет взгляду остановиться на пальцах Разрыва на грифе, изгибе мускулов в глубоком вырезе поэтически не застегнутой рубашки. Ну, по большей части не важно.

Когда-то, в студенческие годы, Нейт поехала на остров Санторини и ныряла там с аквалангом среди развалин на близком дне Средиземного моря. Вода была совершенно прозрачной, и она все время забывала, что вокруг не воздух. Мозг настаивал, что она летает, а не плавает, как в невесомости перепрыгивает с камня на камень в разрушенном храме, а пестрые рыбки — птички или насекомые. В таком состоянии она металась туда-сюда, смеялась в загубник от чистой, ясной радости, а потом почувствовала что-то вроде удара током. Уши заложило, все тело взвыло и загудело, будто к нему прикоснулись высоковольтным кабелем. Нейт услышала звук внутри себя, вода передавала его скелету и легким, уши слышали его из-за близости к источнику. На ней кто-то играл, и от этого она потянулась наверх, поплыла к яркому греческому солнцу и безоблачному небу. Звук раздался снова, другая нота, и еще одна — последняя — завершающая гармонию. Потом все стихло.

Некоторое время она медленно всплывала, а потом услышала, как ее окликают инструкторы, сбегаются к ней зодиакальным кругом. Она помахала им рукой, забралась на борт, по-прежнему поглощенная ошеломительным аккордом.

— Землетрясение, — объяснил инструктор, когда они направились к берегу. — Сильное, в кальдере. Вы целы?

Она сказала, что да. Это было красиво. Инструктор бросил на нее обеспокоенный взгляд и отвел в пункт первой помощи на берегу, чтобы проверить на наркотики, декомпрессию и еще полдюжины неполадок, которых не обнаружили. Наконец врачи ее отпустили, и Нейт бродила по берегу среди перевернутых лежаков и сломанных зонтиков, заглядывая в пляжные наливайки, искала кого-то, с кем можно было бы поговорить, кого-то, кто понял бы ее чувство радости и трагической неполноты. С тем звуком она была единым целым.

Нейт не смогла найти больше никого, кто слышал бы его, ни тогда, ни потом, и в конце концов оставила эту мысль, решила, что это лишь сон, навеянный морем.