За такое время родные могли бы сбежать. Друзья — соучастники, заговорщики — скрыться. Но этого не произошло. Никто не пропал бесследно. Все на месте, все при деле, все спокойны. Никого ее смерть особо не потрясла. Мир идет дальше так, будто не было на свете никакой Дианы Хантер — печальный итог для целой жизни?

Значит, была какая-то тайная цель, необходимость выиграть время для соратников, чтобы они сменили пароли, цель, средства. Чтобы успели нанести удар!

Вот только удара не было.

Появляется новая фигура, в маске, но она безошибочно опознаёт Смита по привычным властным движениям. Он спорит со специалистом, который отвечает за дознание, явно хочет, чтобы тот ушел, но затем недовольно принимает его в качестве неумелого секретаря. Через несколько часов в комнату врываются медики, суматоха. Открывается запасная дверь, вкатывается реанимационная команда, возвращает ее к жизни, затем она снова отключается, и врачи вскрывают ей череп, чтобы установить перепускную трубку для крови, а затем устанавливают хитозановый чип, чтобы позволить Системе связать те части ее мозга, которые сами не способны поддерживать связь. Компьютер не просто поддерживает в ней жизнь, он думает вместе с ней: полумашинное мышление. Это одновременно заоблачно дорогое и мощное решение, как ветряную мельницу подключить к турбинному двигателю. Хантер теряет сознание, потом спит. Затем — ничего: процедура продолжается как ни в чем не бывало. Снова безвольное тело становится центром постоянного, неспешного течения людей.

Инспектору приходит в голову, что, проживая события, происходившие в сознании Дианы Хантер, она выстраивает ее отражение. Хантер вдохнула жизнь в маски, и Нейт, живая, подстраивается к ней, как трансплантированное лицо, прикрепленное к мускулам и костям пациента, принимает его характер. Абсолютная симметрия: маска Мьеликки Нейт смотрит в глаза трупа.

* * *

Архивная запись идет своим чередом, инспектор смотрит ее в ускоренном режиме, не ожидая увидеть что-то важное. Никто ведь не вломится в комнату, чтобы ее застрелить. Она так и умрет под препаратами.

Но Нейт все равно досмотрит. Это ее дело.

Во все времена данный аргумент приводили против принуждения на допросе, даже когда это означало пытки: если таймер на бомбе тикает, террористу нужно продержаться лишь до срока. Что ты готов стерпеть, что вынести, если будешь знать, что тебе надо продержаться на дыбе лишь день, чтобы спасти родных, послужить своему богу или святому делу?

И наоборот, что, если у Дианы Хантер не было никаких секретов? Что, если она просто была отчаянно, яростно, патологически «замкнутой»? Могла она продержаться ради такого глупого рекорда, из одного упрямства и в этом видеть свою победу?