* * *
Черный песок висит в безвоздушном пространстве, песчинки вертятся и поблескивают. Нет гравитации, чтобы тянуть их вниз. Он растекается, как кровь в соленой воде.
Где-то в глубине что-то большое и невозможное проплывает мимо, я чувствую давление его движения. Не акула. Больше акулы.
Нет такой переменной. Смерть — не охотник. Не хищник в странной жидкости под миром. Нет. Нет, нет, нет.
Оно всплывает, или я падаю.
Я падаю с утеса из черного вулканического стекла, а мне навстречу поднимается Левиафан. Не за что уцепиться, не за что ухватиться. У меня нет веревки. Нет веревки, нет надежды, и в задницу все возможности; все в задницу, потому что теперь ясно видно — вот тварь, гладкая, округлая, слишком большая, чтобы оказаться живым существом; грозная, хищная, окутанная невозможным зеленым светом.
Не могу с ней драться. Она громадная.
Но вот утес — обсидиан очень хрупкий. Можно удрать. Не узнаешь, пока не попробуешь.
Чудовище рвется ко мне.
Я бью. Утес изгибается, идет волнами, а потом трескается. Летят черные иглы. Черный песок.
Вот как кричит стекло. Или это я кричу?
* * *
— Анна Магдалена? Здравствуйте. Меня
—