А. Ну, хорошо тогда.

— Вы были очень тяжело больны. Как вы себя теперь чувствуете?

Вроде ничего. Как-то… пустовато.

— Да. Что ж, вы по-прежнему, вы понимаете? Но все равно возникают новые ощущения. Значительная часть вас исчезла, так что не удивлюсь, если вы будете ощущать некоторую… неуравновешенность в голове.

Кто я?

— Это уже вам решать — теперь, когда вы поправились. Мы можем предложить вам работу здесь, с Дианой. Вы и раньше тут работали, кстати. Работали с нами. Тут можно получить некоторую непрерывность. Мы будем за вами присматривать.

Очень мило. Спасибо.

Но женщина с ним едва может сказать слово. Крепко сжала губы. Это неправильно. Она кажется… кажется, она добрая. Не знаю почему. Я ей это говорю, и она кричит. Не ругается. Кричит так, будто я ее ножом порезала. Такого звука я никогда — нет, наверное, в этом смысле я вообще никакого звука до сих пор не слышала. Но это нехороший звук. Будто я сделала ей больно. Потом она начинает плакать и выбегает из комнаты. Вот и всё.

* * *

Я вырываюсь из катодной тюрьмы в другое пространство, от перехода больно так же, как и от прошлого. Меня тянут, гонят, снова разрушают, но уже есть опыт. Я держусь за себя. Меньшая часть меня пострадает, пусть мне целиком и больно.