Что я знаю? Я знаю, что люди и частицы имеют одно абсолютное сходство: они существуют лишь во взаимодействиях. В другие моменты их положение и траектория неведомы — даже им самим. Я знаю, что для планет такие взаимодействия называются схождениями, конъюнкциями, и что Исаак Ньютон пришел к пониманию гравитации через алхимическое учение, которое называется влечением душ. Я знаю, что Альберт Эйнштейн предлагал представить себе двух людей, которые висят в космосе, во Вселенной, где нет больше ничего, и отмечал, что если один из них вращается, невозможно установить, который именно. Все зависит от взаимоотношений со всем остальным, только в них смысл.

Для кого была расставлена эта ловушка? Для меня? Она слишком… большая.

Я знаю, что кардиналы Чертога Исиды привязаны ко мне, а я — к ним, и в этой связи — суть. Я знаю, что Загрей этого и хотел.

Я знаю, что кто-то рядом жарит кабачки и оладьи с манури — не то чтобы плохо, но и не слишком хорошо. Кто-то другой играет музыку и, видимо, занимается любовью. Одновременно? Что за соединение — секс и струны? Я знаю, что в доме поселилась плесень и новый грибок между камнями в подвале. Между моим потолком и полом квартиры сверху сидит мышь, но она думает, что я ее не слышу. Пусть так. Кажется, я слышу шепот колес или ветер в снастях парусника. Порт? Или тут велосипеды? Карфаген или Афины? Я не чувствую запаха Афин, двуокиси азота и взвеси. Животных на улице я тоже не слышу.

Я открываю глаза. За окном — Лондон. Сотня камер следит друг за другом, блестящие черные рыбьи глаза с инфракрасными ресницами.

* * *

Раньше мне не приходилось использовать этот мозг, чтобы двигать тело. Невольная вневременная перестройка повлияла на проприоцепцию не меньше, чем на остальное, и мускулы сокращаются как попало, и я падаю обратно в кресло. Я пробую снова и снова. Дюжину попыток спустя встаю на ноги. Я поворачиваю голову до упора налево, потом — до упора направо. Трясу головой. Голова — тяжелый груз в нестабильном равновесии человеческого тела. Сможешь удержать голову — сможешь ходить. Не справишься — упадешь.

Как младенец, я учусь держать голову. Только быстрее, потому что я — огромный и древний разум, рассыпанный по десяти тысячам нейроинстансов, мне не впервой переобучаться. Так я себе говорю.

Я падаю.

Я встаю и пробую снова. Снова и снова. Падать больно, но есть чувство победы. Маленькая боль, местная боль и результаты. Я — мужчина, который учится ходить после того, как у него что-то случилось с хребтом. Я — женщина, которая снова учится управлять телом, после того как у нее из головы удалили опухоль. Я уравновешиваю две половинки рассеченного мозга.