Нет. Хантер не взяла на прицел своих прежних коллег, разве что косвенно. Катабасис. Апокатастасис. Это путь, и он еще не завершен. Она целилась в Систему, в этом Нейт убеждается все больше. Целилась в болезнь, пожирающую мир.

У вселенной рак.

Впрочем, как уже наверняка поняли Огненные Судьи, если что-то связано с этим делом косвенно, вовсе необязательно это что-то — не главное.

Место и время в мире.

Понял ли Смит? Понял ли он, что Хантер перехватила его контрнарратив прямо на входе? Нет. Он об этом даже не подозревал. Она над ним, наверное, работала месяцами, подталкивала в нужном направлении. Случайный разговор за обедом — о будущем, мирах и времени.

Что-то. Она хотела найти что-то. Гномон — создание Смита, но Хантер ждала его с распростертыми объятиями.

Нейт пересела на другой поезд, решая, куда ехать, и не решаясь. В результате ей осталось всего одно место. Поглубже надвинув капюшон дождевика, она выходит на поверхность и садится в трамвай. На миг задумывается: а что, если Кракен — розыгрыш, ложная тревога, подпольная операция Свидетеля, и бежать просто некуда. Она пересаживается с места на место в трамвае: справа налево, с переднего на заднее — бессмысленная беготня мыши, которая уже попалась либо сбежала от кошки, пока наконец не оказывается там, где никогда не была прежде, — и прижимается лицом к холодной двери. Кракен почти виновато целует кодовый замок, и Нейт оказывается внутри.

* * *

Она стоит в коридоре, понимает, что вошла без разрешения и приглашения, признает смягчающие обстоятельства крайней необходимости, но еще стыдится другого греха, у которого, наверное, нет особого названия и который заключается в том, чтобы взвалить большой груз на крепкий, но неподготовленный фундамент.

Она вдыхает воздух и протягивает руку, чтобы прикоснуться к стене, полу. Она мечтала о сексе на этом ковре — точнее, воображала этот ковер, не слишком точно — на этой полосатой дорожке, подрезанной так, чтобы были видны половицы; представляла, как занимается на нем сексом. Здесь она держала его за плечи. Здесь улеглась. Она, разумеется, не смотрела снимки из его дома или его план со времен последней продажи. Это было бы неприлично, за пределами их взаимного молчаливого уважения. Нет. Она просто знала, что его дом будет примерно таким, прикидывала, как человек его склада — ее склада — обустроился бы в нем. Образ, который встал сейчас у нее перед глазами, — фантазия, оседлавшая (хо-хо) домысел.

Но это не делает воспоминание слабым. Здесь она почувствовала его губы на своих, успев окинуть взглядом остальную часть дома и маленький гардероб, который он отдал в распоряжение собаки. Они вместе сползли по стене на пол так, что ее рука касалась книжных переплетов. Глубокомысленные книги. По астрономии, с удивлением замечает она, вытирая плечами корешки двух из трех томов истории цветов. Черного и зеленого. Что он имеет против синего? Может, синий трудно найти или его вообще не опубликовали. Может, синий — книга-призрак.