Она входит в комнату. Удобные кресла, копии классических кожаных чад золотого века мебельного дизайна. Не Имзовы кресла, не Якобсеновы, их она считает фабричной копией исторического представления о комфорте. Стены белесые, много живописи, ни одной фотографии. Никаких безделушек, которыми был завален дом Дианы Хантер. Пространство наполнено, но так, чтобы осталось место для другой жизни или другого человека.

Она знает, что владельца сейчас нет здесь. Кракен его отслеживает, даже чуть-чуть задерживает, чтобы она освоилась тут и решила окончательно, хочет ли здесь быть. Может ли она так поступить с ним. Может ли ему доверять.

Нейт гадает, что он скажет и какое у него будет лицо, когда она ему все расскажет. Расправит плечи или сгорбится, когда закончит рассказ?

Нейт поднимается по лестнице, поворачивает на площадке: здесь они занимались любовью второй раз. К площадке пристроен небольшой кабинет на полуэтаже под круглым окном. Тут стоит терминал, но он выключен. Дальше возникает еще одна дверь, по логике — спальня, потому что ванную она видит за открытой дверью напротив.

Спальня просторная и чистая. Она не подразумевает двойственности — тут только спят. Но не в этом дело. Довольно красиво, и в ящике стола обнаружились невскрытые коробки с игрушками. Кому они предназначены? Ей? Или просто купил, но так и не собрался использовать. Нейт не ложится. Она не может позволить себе спать. Не хочет смотреть на потолок и понимать, что мозг накладывает его на образ, который она уже вообразила, где они вместе, в его постели, подпирая фантазию обрывками реальности.

Поэтому инспектор Нейт просто садится и ждет возвращения Джонатана Джонса.

* * *

— Нет, Руби. Нет. Я не считаю, что это было необходимо. Нет. А я не считаю. Да, я понимаю, что ты уверена, но я так не считаю. Я думаю… Да, я знаю, что он не должен… Нет. Не могу согласиться. Я знаю только, что теперь нам разгребать эту кучу, и предвижу… Да, нам. Добро пожаловать в мир бюрократии.

Она практически впервые слышит его голос. Даже в состоянии крайнего раздражения он пытается улучшить положение. Он оптимист, этот Джонатан Джонс, как и положено всякому собачнику, который живет в белостенном доме в окружении красивых вещей. Кстати, она не заметила ни единой погрызенной ножки, так что его пес исключительно хорошо воспитан, либо Джонс категорически не терпит сломанных вещей.

Она вспоминает, как он звал пса — так же раздраженно, как сейчас говорил по телефону: «Браге! Браге! Вернись, дурачина!» Это привлекло ее взгляд к нему, как привлекло бы к любому другому человеку, который назвал своего бобтейла в честь безносого астронома XVI века, и теперь она сама не знает, может, этим взглядом и привлекла его внимание, поэтому он отправил запрос о ней. Все зависит от направления движения.