Нейт ошеломленно смотрит на него, затем на других. Пахт перехватывает инициативу и мягко вгоняет последний гвоздь.

— Я сказала тогда, что ты — рыцарь Грааля. Задай вопрос, исцели землю. Сейчас твой миг выбора. Мы не хотим, чтобы вы следовали нашим приказам, инспектор. — Она указывает во главу стола. — Мы спрашиваем, можно ли нам исполнять ваши.

Мёусю.

* * *

Нейт понятно, что ее убьют, если она откажется. Но сами они, скорее всего, этого не знают. Наверное, притворяются, что до этого не дойдет, а Эмметт был последним — однозначно последним — человеком, который умрет из-за сложившейся ситуации. Она думает: они не знают и того, что ее все равно придется убить. Ведь ей нельзя доверять — она положит конец всему, что они знают, либо станет такой же, будет ими править или убирать, чтобы не оказаться свергнутой.

Может, первым средством станет не убийство. Она много знает, но ничего не в силах доказать. Им всего-то и надо — как они любезно сообщили, пригласив ее в клуб, — сообщить миру, что она сорвалась от переутомления. Пиппа Кин приложит отчет о самопроверках, кукольных домиках и небезопасных объемах записанной памяти, добавит сочных деталей, вроде психологической фуги и нарушений сознания. Можно опубликовать запись, в которой она гонится за пустотой по тоннелю метро. Новости Система подгоняет индивидуально каждому реципиенту, рефлексивно переписывая их в процессе потребления, и никто не усомнится в трагической истории. Дело унесет ветер, как рассказы о фальшивой высадке на Луну. Чуть позже — печальный и неизбежный конец: она бросится в Темзу или попадет под автобус, сменив вывеску «Реальная жизнь» в качестве ироничного символа успокоительного несовершенства бытия.

Поэтому сейчас она торжественно пожимает руку Кин, наконец обнимает Пахт, будто нашла давно потерянную матушку, а та простила ее за то, что не писала; затем в сомнении задерживается перед Джонсом. Когда они в прошлый раз прикасались друг к другу, она была готова лечь с ним в постель. Когда они в прошлый раз прикасались друг к другу, он был ее врагом. Теперь он должен поверить, что между ними снова все возможно. Если не поверит в это, не поверит и в то, что она перешла реку.

Нейт берет его левую руку своей правой и наклоняется к нему через пожатие. Внешне это защитные объятия, но она отпускает руку так, чтобы та коснулась ее тела, пробежала — от костяшек до плеча — вдоль груди. Она его легонько целует в щеку, стараясь, чтобы он заметил, как ее бедра качнулись — будто ненароком — к нему, и отступает.

Вернемся к делу. Они естественным образом сгрудились вокруг монтажной станции как вокруг алтаря. Взглянув на него, Нейт понимает, что это на самом деле…