Делать нечего – на следующее утро Лексий выдвинулся в сторону Леокадии.

Он не знал, из каких таких «первых рук» тот человек получал свои сведения, но оставалось только поверить ему на слово. По крайней мере, Лексий слышал, что тот не лгал. Другое дело, что незнакомец мог искренне заблуждаться, но, в самом деле, раз уж Лексий начал это путешествие, не возвращаться же было в Урсул? В конце концов, если на то пошло, до Леокадии уже было банально ближе.

Медленно, но верно раскисающим от дождей просёлкам было далеко до скоростных шоссе, и дорога потребовала больше времени, чем он предполагал. Лексий уже успел почти привыкнуть к здешней жизни, но, что ни говори, всё-таки у двадцать первого века при всех его бедах были свои преимущества… Стоило ли удивляться, что, когда усталый путник наконец добрался до оттийской столицы, они сразу друг другу не понравились? После утомительной дороги у Лексия не было сил как следует вглядеться в её красоты, и Леокадия показалась ему шумной, пёстрой и надменной. Он несколько часов безнадёжно блуждал по людным бестолковым улицам и успел окончательно увериться, что этот город просто издевается, прежде чем нашёл заветный дом у Бронзового моста через невозмутимую тёмную Сумь. Даже смешно, волшебники, по идее, вообще не должны теряться, но, видит небо, после всего, что произошло с прошлой весны, он был совершенно не в форме. Вот что значит всю жизнь заниматься каким-то, простигосподи, интеллектуальным трудом – выносливость ни к чёрту…

Лексий позвонил у дверей, и ему открыл одетый в чёрное мужчина с непроницаемым лицом. Почему-то вспомнился тот далёкий-далёкий день, когда Лексия впервые встретил на пороге их школьный дворецкий…

– Добрый день, – сказал Лексий и глубоко задумался над своими же словами. – … вечер. Господин Юрье дома?

На всякий случай он постарался морально подготовиться к любому ответу. К тому, что Рад занят, женился, уехал в Лидию обустраивать новую колонию, вообще здесь не живёт. Но слуга ровно и учтиво осведомился:

– Как о вас доложить?

Ой. Спроси что полегче.

– Он меня знает, – просто сказал Лексий. Возможно, лучше, чем кого бы то ни было другого в этом мире, и уж точно дольше.

За эти годы привычка отвираться укоренилась в нём так крепко, что, услышав на лестнице шаги Рада, Лексий, ждущий в холле, поймал себя на том, что судорожно пытается придумать, как объяснить своё появление. «Привет, знаешь, я тут случайно проезжал мимо Леокадии и решил завернуть по дороге…»